Порно рассказы
» » » 498 страница

Все рассказы по запросу: «ПАЦАН СПУСТИ ТРУСИКИ»


По Вашему запросу найдено 5014 рассказов (Результаты запроса 4971 - 4980):

 

 

 

 

 


 

 

36919 Джекпот. Главы 14-16

9

10.03.2016 5216 0 Maxime

...Она хмыкнула, откинула одеяло и легла на бок. Потянула маечку вверх и приспустила тонкую материю розовых трусиков, обнажив огромное чёрное пятно на......руке и с восторгом созерцая восемнадцать сантиметров по-утреннему застывшей стали. С фингалом под глазом, зарёванная, но счастливая, она выглядит очаровательно. Столько нежности в её прикосновениях, страсти. Стягиваю с неё трусики, пока она делает минет. Безвольно болтающийся пенис похож на молочную соску. Восьмилетние пацанчики бегают с такими по бане. Соска смешно болтается в такт с движениями головы, шлёпается о лобок, отскакивает, дрожит, как верёвочка - какие-то пять сантиметров вытянутой в мизинец кожи, сморщенной на конце. Яички втянулись и сжались, остался только этот хвостик от лопнувшего шарика. Кожа в паховой области вся отбелена, видны лишь следы от загара. На припухлых грудках маленькие белые треугольники с размытыми краями соединены тонкими полосками завязок. Те же белые треугольники, но побольше, красуются спереди и сзади на бёдрах. За пять лет её зад стал шире, мягче, груди налились соком, теперь они свисают и трясутся в такт с телом. Она утратила всё, что связывало её с мальчиковым детством, превратилась в принцессу-лебедь с детской соской между ног. Я выползаю из-под Ани. Мне не нужно переворачивать её, она сама подставляется. Смазка с малиновым запахом у неё тут же рядом в прикроватной тумбочке. Медленно вхожу в неё сзади, прибивая к кровати. Сфинктер смешно причмокивает, хлюпает. От этого звука нам обоим становится весело. Я ускоряю темп и напор, чтобы вызвать ещё больший чмок-хлюп. Выхожу целиком, разгоняюсь и влетаю по самые яйца. - Чмок, - яйца шлёпаются в отполированное блюдце под самым анусом. - Хлюп, - теперь это звучит возбуждающе. - Да, вот так, трахни меня сильнее, - стонет Аня. Она подпрыгивает мне навстречу, выгибает спину, шире раздвигая бёдра, тянется за поцелуем, задирая голову вверх. Я многому научился с Мириам. Сворачиваю волосы в хвост, вколачивая член в пухлый зад. Сажусь за ней на корточки и начинаю обрушиваться сверху: хлюп-чмок, хлюп-чмок. - Ещё, ещё, не останавливайся, - исступлённо шепчет она. - Трахай меня, милый. Сильнее. Когда она в последний раз трахалась? Год назад, два? Родни не сразу стал таким. Он требует от неё невозможного: с такой пипеткой она даже женщину не сможет трахнуть, не то, что кабана Родни. Или сможет? Переворачиваю её на спину и вхожу в горячее малиновое месиво. Любопытство сводит меня с ума. Двумя пальцами аккуратно выворачиваю соску наизнанку, разглядывая бледно-фиолетовую влажную головку. Писюн, как клей-карандаш, безучастно катается по лобку, подрагивая, как вода в стакане во время землетрясения. Неужели она совсем не возбуждается? Кто скажет, что это мальчик, пусть первый бросит в меня камень. Любопытство свело меня с ума... Я полностью втягиваю соску в рот. Она, как дождевой червяк: становится длиннее и тоньше, когда тянешь, отпускаю её - и она возвращается в исходную форму. Очень мягкая, укутанная в тонкую нежную кожицу, как желатиновый палец, она извивается, гнётся пополам. Оттягиваю кожицу к основанию, оголяя головку, и начинаю интенсивно сосать. Чёрт возьми, Аня, ты должна сегодня хотя бы возбудиться! Она вцепилась растопыренными пальцами мне в волосы, смотрит вниз испуганно, неуверенно, по-женски, как богомол, сложив ножки, оттягивая носочки в стороны. Её глаза полны ужаса: наверняка, думает, что я стал таким, как Родни, и захочу большего от её эрекции. Ей некуда деваться: соска наливается кровью, вытягивается, становится упругой, но по-прежнему легко гнётся и прячется в кожу. - Так-то лучше! Теперь сама, - возвращаюсь к малиновому варенью. Моя поворёшка такая же железная, как и была. Аня, улыбаясь, берётся за дело. Всё-таки, когда она возбуждена и мастурбирует, трахать её намного приятнее. Анус ожил, удовольствие на её лице ничем не скроешь. - Скажешь, когда будешь кончать. Хорошо? - лично я уже готов, но нужно подождать. Я мог бы не кончать вечно, как Мириам. Мы продолжаем игру, пока Аня доводит себя до кондиции. Есть что-то общее в том, как мои девочки мастурбируют: им нужно две руки, одна придерживает ломкое основание, другая по-женски трёт головку открытой ладонью, как клитор, прижимая её к лобку. Аня старается, кряхтит. Я почти замер над ней, её анус сжимается всё сильнее, затягиваясь в резиновый узел. Она, не отрываясь, смотрит мне в глаза. Испытывающе, уверенно. "Мы кончаем от мысли, а не от стимуляции", - вспоминаю я. Наклоняюсь и нежно целую её. Мой язык по-хозяйски глубоко проникает ей в рот. В этот момент принцесса-лебедь выгибает спину дугой и бурно кончает подо мной. Ритмичные сокращения ануса ни с чем не спутаешь. Я взрываюсь, вслед за ней, забывая обстоятельства места и времени, погружаясь в одну мысль, звенящую в голове громко и отупляюще чётко: - Я люблю тебя, люблю! Слышишь? Лю-блю! 16 Я вышел от Ани в ещё большем замешательстве, чем я был, когда ехал к ней. Сразу вспомнились мудрые слова Экзюпери: "Мы в ответе за тех, кого приручили". Вика, Мириам, теперь Аня - перед каждой из них я был в ответе, но делать с этим решительно ничего не хотелось. Мне всегда не везло с девчонками. Им нравились хамоватые, наглые ребята, которые везде суют нос. Такие, как Родни: напористые, лидеры. А мне доставались объедки с царского стола: девочки-перебежчицы, уставшие, ищущие любви, а не силы. Даже Вика начала встречаться со мной, когда мой статус неожиданно подрос. До этого она встречалась с одним мажором, который замучил её приступами ревности. "Она уж точно достойна лучшего, - думал я. - Изменяю ей фактически с мусорным контейнером". Вот такие невесёлые мысли посещали меня, пока я ехал домой. И самое ужасное: мне абсолютно не хотелось что-либо менять. "Да гори оно ясным пламенем! Будь, что будет, как-нибудь само рассосётся!" - думал я. Неожиданно вспомнил нежные посасывания Ани и растянулся в дурацкой улыбке на весь автобус. Член в джинсах оживился на минутку, но вскоре опять поник. Во всяком случае Мириам не имела ко мне претензий. Она продолжала встречаться с Родни и, предполагалось, что я тоже имею право жить другой жизнью. Может, она поэтому предложила столь изощрённые отношения? Чтобы не возникало чувства ответственности? Хотя куда уж изощрённее... Вика не строила на меня далеко идущих планов. Казалось, она встречается со мной только для того, чтобы потрахаться и выйти в свет с красивым мальчиком. У Ани была связь с Родни. Выходило, что я пользовался его девочками за его же спиной. Он, как немощный альфа-самец, отходил от стада, и тут из-за кустов выскакивал я - активный бета-кобель - пристраивался к его самочкам: одной, второй. Выходило так же, что я по-прежнему один, и нет в моей жизни надёжной опоры, той верной и единственной, которая бы позаботилась обо мне в трудную минуту. "И Аня с Родни не по своей воле встречается, - вспомнил я, - а ради денег на операцию". Деньги, деньги... Каждый день через мои руки проходили десятки тысяч евро, а я по-прежнему зарабатывал жалкую тысячу в месяц. Неплохо для вчерашнего студента, но совсем ерунда, если не хочешь ни от кого зависеть. "Вот если бы у меня было много денег, - думал я. - Я бы вырвал Аню и Мириам из рабства, и втроём мы бы удрали в Сан-Паулу", - мне почему-то казалось, что это и есть тот единственный рай на земле, где к транссексуалкам и мужчинам, которые их любят, относятся благосклонно, как ко всем влюблённым. Я вышел из автобуса и брёл по пустынному тротуару в сторону метро, мечтая о жизни в Сан-Паулу. До метро оставалось метров двести, и я как раз переходил выезд со двора, когда неожиданно из-за спины, со стороны улицы, послышался резкий визг колёс и быстро приближающийся шум мотора. Я только успел оглянуться и прыгнуть в сторону. В следующий момент мощный удар бампера отбросил меня на тротуар. Я ударился плечом, головой, покатился по асфальту. В глазах потемнело, небо закружилось над головой и куда-то исчезло. *** Картинка медленно, как на фотографии, проявляется перед глазами. Я лежу на боку, рассматривая заброшенную детскую площадку под пожелтевшими клёнами: ржавая горка, разобранная песочница, качели с лужей. Мимо с включённой мигалкой проносится машина ДПС. Интересно, что там произошло? Поднимаюсь на колени, встаю, отряхиваюсь. Иду, шатаясь, во двор за мигалкой. Посмотрю хоть издалека, что за цирк. Гаишники зажали джип в тупике и пытаются вытряхнуть водителя из машины. Упрямый козёл ни в какую не хочет вылезать. Газует, надеется ещё, наверное, что удастся удрать. Наконец, они вскрывают боковую дверь и за шиворот вытаскивают незадачливого водилу через пассажирское сиденье. Два амбала с резиновыми дубинками выволакивают брыкающееся тело из авто, выворачивают руки, кладут на копот, надевают наручники. Странно, но кажется, я уже где-то видел эту задницу. По-женски широкая, но уж очень спортивная: одни мускулы, как у кобылы. Гаишники отрывают девушку от капота, тащат к себе в машину. И тут я замечаю перекошенное лицо и сбившуюся, до боли знакомую, чёлку. "Да ведь это Сандра! - мелькает мысль. - Как она тут очутилась?" Подхожу ближе, рассматривая через стекло поникшее лицо Сандры. Гаишник, сидящий спереди, за рулём, поворачивает голову в мою сторону, выходит и идёт ко мне. - Мы вызвали скорую. Как вы себя чувствуете? - на его усатом холёном лице читается озабоченность. - Нормально, - на самом деле у меня раскалывается голова и ужасно ломит плечо. Левая рука висит в кармане, как на перевязи. - Мне нужно записать ваши координаты, - говорит он, доставая блокнот. - Зачем? Он удивлённо поднимает глаза. - Нам понадобятся ваши показания, чтобы предъявить обвинение. - Я ничего не видел. А что она сделала? - вот козёл, а? Меня же ещё пытается втянуть в это дело в качестве свидетеля. Совсем оборзели! Гаишник теперь уже растерянно пялится на меня. - Она же вас сбила только что. Умышленно, судя по всему. Вы что-нибудь помните? Я что-нибудь помню? Эта новость, как гром среди ясного неба, повергает меня в ступор. Я туплю секунд десять, но мозги у меня отбило не окончательно: - Да... - начинаю издалека. - Мы с ней поругались сегодня. Это моя жена - Сандра. Отпустите её, пожалуйста, - начинаю канючить, как нашкодивший ученик, вызванный к директору в кабинет. - Я сам виноват, это она из ревности, решила мне отомстить. Я ей изменил, вот она и разозлилась. Она же любит меня, поэтому так. И я её люблю, ну оступился раз, сами понимаете, с кем не бывает. Вы её не наказывайте, пожалуйста, - всё это я вывожу плаксивым испуганным голосом. Гаишник смотрит на меня хмуро. Выражение лица меняется с сочувственного на злое. - А если бы она случайного прохожего задавила? - он быстро входит в роль директора школы. Видно, так просто от него не отделаешься. - Она же только меня. Я ведь один был. И давить она не собиралась, только припугнуть. В состоянии аффекта, понимаете? Видите, со мной всё в порядке, и ей тоже неприятности ни к чему, - я туповато улыбаюсь, как могу. Он ничего не говорит. Возвращается в машину, долго совещается с напарником. Наконец, оборачивается, снимает наручники с Сандры, говорит ей что-то. Ей два раза повторять не надо: она, как белка, выскакивает из машины. Гаишники нервно газуют задним ходом, разворачиваются и уезжают со двора. Я подхожу к Сандре, она стоит в коротком синем пуховике, тех же чёрных брюках клеш, остроносых сапожках. Потирает запястья, поправляет волосы. - Муж? - в её насмешливом взгляде нет и доли благодарности. Наоборот, она как будто злится на меня за причинённые неприятности. Сандра чуть пониже меня ростом, но смотрит всё равно что сверху. Буро-зелёные глаза полные ненависти презрительно сверлят меня насквозь. Мне не хочется думать о ней плохо: - Можешь отвезти меня в больницу? - я чувствую лёгкое головокружение, сейчас не время для разборок. И с рукой надо что-то делать. Она критично окидывает меня взглядом: - А сам что, не дойдёшь? Разворачиваюсь и медленно бреду вдоль бордюра. Держусь изо всех сил, чтобы не упасть. Всё-таки, она сука, эта Сандра! Каких свет не видывал. Зачем я только полез её спасать? Пускай бы сидела сейчас в обезьяннике. - Витя, постой! - она догоняет меня. Её голос наполнен испугом, виной и ещё чем-то материнским. - У тебя кровь. Я думала, ты прикалываешься. Боже, что я наделала... - хватает меня за руку, тянет за собой назад к машине, достаёт откуда-то платочек, прикладывает к затылку. Неожиданно я почувствовал, как тёплые липкие капли крови щекочут шею, скатываясь по затылку за воротник. До этого мне казалось, что я в полном порядке. Сандра утопила педаль газа, джип сорвался с места и полетел по улицам города. И пока мы ехали, она что-то взволнованно щебетала, а я почти не слушал её. В машине было тепло и уютно, и мне вдруг ужасно захотелось спать. В таком полусонн...