Порно рассказы
» » » 84 страница

Все рассказы по запросу: «БРАТ СКАЗАЛ ЕМУ»


По Вашему запросу найдено 856 рассказов (Результаты запроса 831 - 840):

 

 

 

 

 


 

43063 Марина

52

11.05.2015 13820 1 не известен

...ее на чужие войны и пустые дела… Мне 56 лет, а пишу я в апреле 2015-го года. Можете сами установить актуальную дату моего рождения. Дорога в тысячу ли начинается с одного шага. Жаль, что от него не зависит дорога обратно, превышающая многократно тысячу ли… Такие дела… Ладно! Хватит ныть! К агнцам, нашим, читатель! Итак. В годе 1980 от Р.Х. Вашему покорному слуге было, как нетрудно посчитать,- 21 год. Случилась в тот год олимпиада (Солнцеликого еще и в помине не было: другой был Лукич, ну почти - другой, и другая олимпиада, почти другая), Высоцкий, некстати, объелся герычем – потеря, однако… Но. Все, что я хочу Вам поведать, случилось несколько ранее обоих этих исторических событий: был конец марта, или самое начало апреля – точные даты уже исчезли где-то за очередным поворотом вечности. Я недавно окончил институт, работал (правда – токарем: молодым инженерам-кибернетикам почему-то весьма хреново платили), жил со своей очень пожилой уже бабкой, поскольку родители мои к тому времени успокоились окончательно и бесповоротно. Невеста (даже!) у меня уже была, причем не простая, а КАНАДСКАЯ! И вообще, - повезло человеку. За кефир, кстати, отдельно: спасибо большое всем! И вот. Был у меня хороший приятель, класса с пятого-шестого школы, друг, можно сказать. Жили мы в одном районе, на тогдашней окраине Москвы, возле речки-вонючки с гордым названием – Яуза, недалеко от Катькиного акведука. Он жил с отцом, матерью и младшей сестрой. Которую звали – МАРИНА… …Марина… …Итак, она звалась – Марина… …Нет, не могу! Пойду приму триста капель эфирной валерьянки!.. Так вот – Марина. На восемь лет младше. Долгое время шустрая была такая, надоедливая девочка. Со всем, что там положено быть у девочек: фартучками, косичкам по бокам головы, бантиками в этих самых косичках, и каких-то, вроде, плюшевых платьицев. Какие-то босоножки-лодочки были еще, кажется… Не помню, впрочем. Кроме – веснушек. Веснушки – помню. Они и потом присутствовали. В интересующий нас период. И вот, в 79-ом году начинается Афганская война (наверное единственная, в которой я с тех пор не участвовал, слава Богу!), мой вышеозначенный приятель заканчивает какой-то заборостроительный институт без военной кафедры (тогда тоже такие были, как ни странно!), и огребает два года почетного права повтыкать отечеству. Сами понимаете – где. Стон и вой… Холера и мор в дому Маринином… Но, не буду нагнетать, не буду! Все обошлось с приятелем-то. Кончал он, хоть и Заборостроительный, ордена Пламени, имени взятия Бастилии 26-ю иерусалимскими раввинами институт, а верхнее его образование и в штабе Афганской войны пригодилось: был он то ли картографом, то ли топографом, то ли – скатывание бревен с наклонной плоскости, с учетом суковатости – не суть. Главное: не стреляли в него. Ни разу. За два года. Столько тогда служили. Счастье есть, однако. Но,- не у всех, не у всех… (задумчиво). В меня бы не стрелял бы никто, хотя бы… ну, ну, ну, НУ – ГОД. Чего мелочится-то? Ась? (мечтательно). Счастья нет, однако. И весны – не будет! А весна, это знаете ли, Вам, не зима,- когда мой двор уединенный, печальным снегом занесенный твой колокольчик огласил. Впрочем, мы отвлеклись. Мы с ним переписывались. По почте, от руки. Так тогда принято было, Вам не понять, не тужьтесь. Не то, чтобы очень часто, а так – раз в месяц, примерно: я же все-таки не был его девушкой. Если же он долго не писал, я звонил, на всякий случай, его мамаше – мало ли чаво. И, как-то осенью 80-го года, звонит мне мамаша этого приятеля. САМА!!! Я подумал: Ж-ПА другу, если честно. Но – нет, не беда. Другая маята. Марина в математике – ни в зуб ногой, все запустила, завралась и в школе, и дома, не знает, как выпутаться, а кто у нас по математике-то: отец – геолог, я – покрасочный технолог, репетиторы больно дороги, учителя не берутся, говорят она – неуправляемая и дерзкая, сЫночка афганским пулям кланяется, дед, вообще – профессор медицинский и генерал, выручай. Монолог, однако… Согласился, стало быть, болван. И – пропал. Марина-то за эти несколько месяцев девала куда-то косички, бантики, лодочки, постриглась под каре, или длиннее слегка: оказалось (вдруг!), что у нее чудесные светло-каштановые волосы с медным отливом и искорками, взгляд стал какой-то осмысленный, не детский совсем, выросла, сантиметров чуть ли не на двадцать, появилась аккуратная попка, очень тонкая талия и длинные-предлинные ноги, и такие же длинные и аристократические какие-то ладони и пальцы. Движения даже изменились до неузнаваемости. Пластика, блин. Вдруг – вычухалась. Распустилась. Не женщина еще, конечно… Но – ДЕВУШКА. Только-только расцветающий бутон. …Чума на оба наши дома… Не трогал я девушку, тогда, не трогал! Не возбухайте! Честно занимался я с ней два раза в неделю алгеброй, геометрией, физикой... Что еще-то в школе, там… Не теоримия же множеств, и не идиотиза Пуанкаре, черт ее задери… Выглядело это так: она сидела за письменным столом и занималась, а я - валялся на кушетке и объяснял ей, чё непонятно, в доступной плоской форме и решал ее задачки. В уме. Потом проверял с ее же слов. Правил что неправильно. И смотрел, смотрел, СМОТРЕЛ… Не в тетрадку - на нее. Не мог насмотреться, просто. Как там пелось-то? «…я извиняюсь, но я – горю…», так, кажется. Так вот я – горел. Даже кушать не мог, такое сильное воспламенение испытывал. Ти, понмаешь, слюшай, генацвале? Иногда мне кажется, что она это чувствовала и дразнила меня: одевалась в какие-то немыслимые маечки и брючки в облипочку, изгибала спинку и выставляла попку, стреляла из-под своей меди зелеными искрами глаз и облизывала шариковую ручку, вдруг прикасалась ко мне поверхностно, вскользь, смеясь над чем-либо (я еще и шутил, представляете!?), играла пальцами в свете настольной лампы, от чего светился золотой, чуть заметный пушок у нее на руках… Эх! Счастье, все-таки – есть! Иногда же, я думаю, что это все игра моего воспаленного и больного воображения, и она вела себя совершенно естественно, для девочки тринадцати лет, без всякой задней мысли, никаких дразнилок-завлекалочек, акстись, акстись, теленок, архар, Пан… Нет! Весны,- не будет!!! Ну, что? Что еще сказать-то… Сколь веревочка не вейся, а совьёшься ты в петлю: месяца за два натаскал я ее, по чему надо было. Совсем не бестолковой оказалась она, вопреки всем школьным педа…м. Стала моя Марина получать вполне твердые четверки по естественным наукам, да и пятерки иногда проскакивали. Аллес капут, в общем. Сушите весла. Пришлось сушить. Выдержать геологически крепкое рукопожатие, некстати оказавшегося дома папы (редчайший случай, надо сказать: я его и видел-то раз восемь за всю жизнь), принять от него в подарок курительную трубку из окаменевшего котяха легендарного доисторического редкодермодонта, получить поцелуй в щечку от мамы, плюс какое-то невнятное бормотание, типа «…ты наше – все» и… Вдруг. Вот, прямо так: ВДРУГ. Резкий, в упор, серьезный и дерзкий взгляд зеленых светящихся глаз. Девять граммов в сердце. Девять граммов зеленого, сжигающего все пламени. Это было,- как удар. Что-то накатило, сердце остановилось на мгновение, а когда пошло снова, ритм его навсегда изменился. Навылет. Держите меня семеро. Что это был за взгляд, что означал… Нет мне ответа… …Нет ответа… И не спросишь, ведь теперь! Вот – засада! И это даже – прос…ал! Покидая сей мир, жаждал увидеть букет одуванчиков, но не дано было. Дальше была вполне обычная жизнь молодого и полного сил парня, девки, непременно, присутствовали, невеста канадская, опять же. Как там в анекдоте? Эх, молодость, молодость! Членом суда, членом туда… Прошло ВРЕМЯ, одним словом. Некоторое время. Не скажу, теперь уже, что – большое. Только, вот весной 80-го года, позвонил я опять по-помните-какому номеру, да и по тому же самому поводу: приятель на письмо мое вовремя не ответил. Подошла Марина. Огорошила. Обвал, просто. У них скоропостижно умерла мать. Вот, буквально – вчера. Отец, как всегда, где-то в командировке у черта на рогах, откуда на собаках только три дня скакать надо (буквально!), да и ему сообщить даже пока не удалось. Брат, сами-знаете-где, интернациональный долг выплачивает. Деду-профессору-генералу за 90 уже и он вообще вряд ли понял, что произошло, поскольку сказал по телефону, что ему, как раз, прям по случаю, пациент подарил бутыл......за 90 уже и он вообще вряд ли понял, что произошло, поскольку сказал по телефону, что ему, как раз, прям по случаю, пациент подарил бутыл...