Порно рассказы
» » » 282 страница

Все рассказы по запросу: «СЫН ВСТАВИЛ В МАТЬ»


По Вашему запросу найдено 2991 рассказов (Результаты запроса 2811 - 2820):

 

 

 

 

 


 

 

 

 

139503 Шлюха

50

05.08.2017 46820 20 Maxime

...кухне, Тимур заскочил в её комнату, достал камеру и унёс с собой в зал. Ему хотелось первым исследовать материал. Ваня ушёл играть в футбол. Тимур не сильно надеялся на успех. Достал карту памяти, заполненную под завязку, вставил в лэптоп. Долго сливались гигабайты видео. Пустого скорее всего, думал Тимур. Ведь Катя могла заниматься сексом с отцом в любой другой комнате. Наконец, предусмотрительно выключив звук, он принялся проматывать запись. Поначалу на экране действительно не происходило ничего интересного. После завтрака Ваня улучил момент, включил камеру. Вот он уходит из комнаты, хмурится, изучая коробку из-под рассады. Вот проходит полчаса. Ничего нового, комната пуста. Наконец в дверях появляется Катя. Тимур запустил просмотр с этого места. Она, как обычно, идёт по комнате в своей домашней одежде — тёмно-синих полуспортивных штанах и пуловере. Неожиданно начинает раздеваться. У Тимура мурашки забегали по коже. Он никогда не видел Катю голой, хоть и представлял себе немного, какая она. Она стягивает пуловер, белоснежный бюстик удерживает грудки. В следующий момент на пол опадают спортивные штаны. Попа в белых трусиках мелькает на экране. Обычные белые трусики. Катя извлекает из сундучка, стоящего в углу, различные предметы гардероба, которые окончательно приводят Тимура в состояние боеготовности. Он и до этого чувствовал возбуждение, теперь же, когда Катя, не стесняясь, стягивает с себя нижнее бельё, меняет его на эротическое, его член задирается. Заложенный набок, он оттягивает резинку трусов. Тимур почувствовал горячий прилив крови к голове, смотрел во все глаза на Катю, как она натягивает тёмные чулочки, чёрные стринги, поясок. Как разглаживает подвязки чулок на попе, выискивая оптимальную степень натяжения. Его рот невольно приоткрылся, когда на пороге комнаты появился Катин отец-здоровяк. Он был в махровом халате, радушный. Привлёк Катю к пузу и сразу поцеловал в губы. Она обвила плечи отца, скользнула руками под халат. Опускаясь поцелуями, она стояла боком к камере. У Тимура окончательно сорвало крышу, когда он увидел длинный толстый хер, торчащий между полами халата. Большая розовая мошонка колыхалась, оттянутая двумя овальными орехами. Катя точными движениями взялась за член, присосалась к бледно-фиолетовой головке, которая оплыла по стволу. Павел Валерьевич прикрыл глаза, он величаво дышал, вздымалась грудь. Его ладони легли на голову дочери, обхватили её. Лёгкими движениями таза он задвигался вперёд-назад. Катя вторила ему, хоть и опускалась неглубоко. Её пальчики с ярким алым маникюром растягивали отеческую мошонку, находили яйца. Видно было, как ей нравится играть с яичками. Тимур, привыкший дрочить на порно, на секунду застопорился, но, не выдержав, достал член из штанов. Пока он так смотрел видео, мама с отчимом отдыхали в спальне, Катя читала книжечку, она редко заглядывала в зал. Тимур был предоставлен самому себе и зрелищу, которое разворачивалось на экране, поэтому, не стесняясь, принялся дрочить. Павел Валерьевич скинул халат и поставил дочку лицом к креслу. Она повалилась на коленки, раздвинула бёдра под собой. Отчим быстро раскатал по стволу презерватив, стянул набок чёрную полоску стрингов и, не взирая на общественные запреты, вогнал колом торчащий хер в Катино выбритое влагалище, которое словно нежная мякоть устрицы разложилось навстречу внутренними губками. Павел Валерьевич драл дочь, не стесняясь, не сдерживаясь. Как ломовой конь с яйцами, он сношал её мощно и уверенно. У Тимура от возбуждения голова шла кругом. Он дрочил так же резко и дико. Отчим сначала цеплялся толстыми ладонями за Катины бёдра. Её задница полностью скрывалась под растопыренными пальцами. Потом он намотал Катины волосы на кулак и вцепился ей в плечи. Она откинула головку, повинуясь натяжению волос, выгнула спину. Она стала похожа на гимнастку с оттопыренной попкой. Так они становятся в конце выступления. В какой-то момент Тимур поймал взглядом Катин опьянённые глаза, закатившиеся. Она прикрывала веки и быстро водила язычком по губам. Её взгляд, направленный на папочку, говорил о многом: о том, как ей хорошо, как она кайфует от каждого жёсткого проникновения. Стянув Катю с члена, Павел Валерьевич перевернул. Она тут же уселась в кресле на коленки. Отчим сорвал презерватив с члена, поставил левую ногу на подлокотник. Вся картина минета предстала перед Тимуром. Тугой мужской живот с кратером пупка куполом свисал над твёрдым мохнатым пахом. Из коротких седоватых зарослей торчал белый кол, покрытый фиолетовыми венками, увенчанный бордовой залупой, расщеплённой снизу пополам. Розовые яйца цеплялись тонкими высокими складками кожи, раскачивались в такт движениям таза. Руки-клешни Павла Валерьевича вновь накрыли голову дочери. Она с остервенением взялась за отеческую плоть, ныряла на сколько могла. Несчастные пять сантиметров — на больше её не хватало. Он взял хер в правую руку. Она отпустила руки, подняла любвеобильный взгляд на папочку. Сколько весёлого взаимопонимания было в этих глазах, Тимур покачал головой. Её язык вываливается. Мускулистая рука папочки гоняет палку со звериной скоростью. Наконец палка выстреливает густыми перламутровыми плевками, которые едиными сгустками срываются в ротик, скатываются на язык. Последующие плевки сползают по залупе, которая, зажатая в кулаке, стала жирнее, бордовее. Толстая дырочка на конце расширилась, как ноздря. Павел Валерьевич склоняется над дочерью. Она по-прежнему смотрит вверх открыв рот, заполненный спермой. С задорной улыбкой в глазах встречает папин взгляд, губы перепачканы спермой. Он шепчет ей что-то сладкое, густой комок слюны отделяется, секунду висит на тонкой нити и спускается дочери в рот. Она ловит его со смехом, накрывает головку члена, бросается сосать её с новой силой. Он уже разжал кулак, Катя заканчивает ласки двумя руками и ртом. Облизывает весь ствол продольными мазками, опускается под основание и по очереди втягивает отеческие яйца. Те большими пухлыми шарами играют при нажатии. Павел Валерьевич улыбается, заглядывая вниз. Там дочь пытается полностью засунуть мошонку в рот. Он опять что-то говорит, притягивает Катю за личико, она поднимается. Целует её в губы, увлекает за собой на диван. Они лежат в обнимку, укрытые его халатом. Катина попа в стрингах, её чулочки со стрелочками мелькают время от времени. Они греются в гнёздышке, воркуют о чём-то. Временами порыв страсти накрывает любовников, Павел Валерьевич покрывает тело дочери поцелуями, опускается к киске. Он лижет её, толстыми пальцами раздвигая губы. Но и это невольное развитие увядает под гнётом времени, которое неумолимо бежит вперёд. Он уходит, она остаётся лежать, потом, уставшая, но весёлая меняет сексуальный наряд на обычную одежду. «Она любит его!» — Тимура больше всего поразило это открытие. Пока шло видео, он дрочил. Кончил он себе на майку. Отчим вылил густую сперму Кате в рот, его же горячие струи стекли по животу, осели в пупок. Как бы он хотел быть на месте отчима! 5 Ваня пришёл с футбола поздно вечером, на вопрос о результатах видеонаблюдения получил короткий положительный ответ. — Что, серьёзно что ли? — он изумлённо уставился на Тимура. — Да, — брат вздохнул. — Можешь посмотреть. И потом, когда Ваня бросил всё и принялся просматривать видео, он задумчиво добавил: — Не нравится мне всё это. — Чё? — Ваня с азартом наблюдал за действием на экране. — Некрасиво так подсматривать. — А маму обманывать красиво? А с дочерью родной красиво трахаться? — Нет, конечно. Чё теперь делать, ума не приложу. — Чё делать, чё делать, — Ваня проматывал вперёд, делая вид, что его не интересуются деталями. — Надо сказать Кате, что мы всё знаем. Пускай завязывает это дело, а то мы всё маме расскажем. — Ну и чё? Расскажешь ты. Сделаешь только маме хуже. Тут надо хитрее быть, — Тимур лежал на спине, подложив ладони под затылок, раскинув локти в стороны. Изучал потолок. Ваня хмыкнул: — Хитрее? Это как? — сам расплылся в хитрой улыбке. — Надо Кате парня найти, чтобы она вышла замуж и уехала отсюда. — Ну это не скоро будет, я думаю, — Ваня ухмыльнулся. — Значит, надо как-то мешать им заниматься сексом, чтобы они не думали, что всё так просто! — у Тимура на лбу появилась складочка, явный знак того, что он злился. — Ну вот ночью, например, — рассуждал Ваня, чуть погодя, — как ты собираешься им мешать? — Не знаю, можно в туалет по очереди ходить. — Точно, будем по будильнику в туалет ходить! — Ваня захихикал. Он уже лежал под одеялом. Повернувшись лицом к Тимуру, он с удивлением изучал напряжённое лицо брата. «Не всё так просто! — думал Ваня. — Видно, Катя его тоже возбуждает!» С этой весёлой мыслью он засыпал. Перед глазами мелькали картинки дня: Катин папа трахает дочку. Шлёпает наотмашь, наматывает волосы на кулак. Интересно было бы подрочить на это видео! А ещё лучше трахнуть Катю! 6 Хомичи переехали к Космылёвым в конце лета. Ваня с Катей заканчивали школу, поступили в университет: она в Лингвистический, он в Государственный на Журфак. Тимур перешёл на второй курс Университета информатики и радиоэлектроники. Первого сентября дети, как их ласково называла мама, отправились на учёбу. Вместе завтракали, добирались на автобусе до метро. Там их пути расходились: Тимур выходил первым, дальше Катя, наконец Ваня. Он доезжал почти до конечной. С первых дней знакомства, ещё когда фургончик с вещами Хомичей заехал задом в подъезд, братья взялись ухаживать за сводной сестрой. Проявляли галантность, шутить старались не пошло, стеснялись использовать мат. Катя оказалась очень даже симпатичной: стройной девушкой с длинными русыми волосами, миловидным личиком. И улыбалась она всегда обворожительно. Скромная, молчаливая, она сразу очаровала парней детской непосредственностью, умением стильно одеваться, носить короткие обтягивающие платья не вызывающе, а с достоинством. Дворовые парни млели при виде Кати, спрашивали у братьев Космылёвых, есть ли у неё парень и какого цвета трусики она носит. Ажиотаж вокруг сводной сестры передался Ване и Тимуру суровым пониманием: честь Кати — их честь, теперь они хранители. Кто посмеет обидеть Катю словом или делом, будет держать ответ. Так они и отбили охоту у особо рьяных дворовых ловеласов облизываться на Катю. 7 Тимур завёл будильник на наручных часах на три часа ночи — время, когда, судя по отзывам брата, Катя трахается с отцом. Тихая мелодия слоями рассеяла туман сна. Он выключил будильник на автомате. Долго лежал, ничего не понимая, силясь вспомнить, зачем он очутился в полной темноте с открытыми глазами. Он проваливался в сон, но чувство незавершённости возвращало его. Он что-то забыл здесь. Наконец мозг включился в работу. Тимур тихо поднялся с кровати, брат спал. Направился к двери, она всегда была приоткрыта, чтобы не шуметь ночью. В туалет не хотелось, но он старался ради мамы. Или так ему казалось. Если ходить ночью в туалет, то у Павла Валерьевича пропадёт желание наведываться к дочери, думал он. На самом деле в глубине души Тимуру хотелось подслушать хоть разок, принять пассивное участие в том, что описывал Ваня как «характерный скрип кровати и тихие стоны любви». Одного видео было недостаточно, невольно хотелось застать их врасплох. Хоть он и боялся этого момента. Если отчим будет выходить от Кати, наткнётся на него у двери в туалет, то, может, перестанет шастать к ней по ночам, рассуждал Тимур. Ему хотелось хоть как-то оправдать шпионаж. Выставить свои действия правомочными. На пятый день ночных прогулок к туалету он наконец добился результата. За Катиной дверью действительно происходило нечто невообразимое: тихий ритмичный скрип дивана сопровождался сдавленным шёпотом и звуками, похожими на мышиный писк. Тимур почувствовал, как член становится колом, растягивает трусы в палатку. Он корил себя за слабость. Надо было войти в комнату и включить свет. Сказать что-нибудь гадкое, но он боялся ошибиться. В конце концов Катя могла просто мастурбировать. Или поигрывать ногой, слушая громкую музыку в наушниках. Куча разных вариантов рассеивались перед одной истиной, которую Тимур принимал с тяжёлым сердцем: Катя трахалась с отцом. Вернее, он ебал свою дочь. Регулярно и по возможности жёстко. С этим ничего нельзя было поделать. Равно как и с эрекцией, которая неизменно возникала, когда возникали такие мысли. Диван заскрипел чуть пожёстче, быстрее, пружины натянулись, застыли, потом наступила фаза разжимания. Скрип поднимающегося тела. Тимур проскользнул по коридору в зал, наблюдал сквозь щёлочку, как Павел Валерьевич покидает комнату Кати, закрывается в ванной. Затем отчим выходит, выключает свет и уходит в спальню. Ничего как бы не произошло. Тимур крался на цыпочках к туалету. Его план вспугнуть любовничков с треском провалился. Они и не думали пугаться. Он приложил ухо к Катиной двери, сквозь щёлочку внизу лился тусклый жёлтый свет ночника. Катя приводила себя в порядок. Видимо. Внезапно злость охватила Тимура. Катя переехала к ним как чистая непорочная сестрёнка, они защищали её честь во дворе. Она держалась скромно, строила из себя цацу. А ночью предавалась разврату с отцом. Хороша девица, нечего сказать! Восемнадцать лет девочке! Сколько же она так ебётся, если совсем тормозов не имеет? Тимур взялся за ручку, надавил и вошёл. Диван находился за углом слева, Катя лежала головой к дальней стенке, ноги согнуты в коленках, румяное лицо частично скрыто. — Не спишь? — вполголоса произнёс Тимур. Он едва сдерживался, чтобы не взорваться. Она удивлённо вскинула глаза, пролепетала: — Что-то не спится, — уставилась на него вопросительно. Зайти, конечно, никто не запрещал, особенно в четыре часа ночи, особенно если сквозь щель под дверью льётся свет, но всё равно без стука, без спроса. Ни Тимур, ни Ваня даже днём к ней не входили, хоть она и оставляла дверь открытой. Тимур стоял перед ней в семейный трусах, это ещё больше смутило её. Он прикрыл за собой дверь, сделал два шага вперёд и замер посреди комнаты. Сложив руки на груди, уставился на неё буравящим взглядом, выражавшим всё: презрение, ненависть, ярость. Ей сразу стало не по себе. — Думаешь, я не знаю, чем ты тут со своим отцом занимаешься? — прошипел он сквозь зубы. Она захлопала ресницами, ротик невольно приоткрылся. Катя быстро соображала, металась между двух огней, внешне никак не проявляя волнение. Лишь руки задрожали под одеялом. Она беззвучно вдохнула, так глубоко, что чуть не задохнулась, голова закружилась, и сон сразу как рукой сняло. — Тимур, — она выдавила улыбку. — Он меня просто обнимал, тебе показалось. Затаив дыхание, она следила за выражением лица сводного брата. Как много ему известно? Станет ли он рассказывать об этом маме? Она молила его немым взглядом не выдавать тайны, не видеть в случайных ночных звуках тайны. — Показалось? — Тимур хмыкнул, стал в позу петуха. — Ты спишь с ним, неужели тебе не стыдно? В его неумолимом взгляде Катя видела абсолютную уверенность в своей правоте. Этот взгляд надломил её, она вдруг поняла, что не сможет так просто отвертеться. Нервно сглотнула, отвела взгляд к стене. Всё кончено, теперь Тимур расскажет маме, и та закатит скандал. А потом будет мстить. Или чего хуже: подаст на развод. Всё из-за одного неосторожно подслушанного звука. — Можно с тобой поговорить? — Катя бросила отчаянный строгий взгляд на Тимура. Он сразу поменялся в лице, критично уставился на неё: — О чём? — спросил, продолжая стоять перед ней, расставив ноги на ширину плеч, сложив руки на груди. — Присядь, — она рукой указала на свободный край дивана. Он нехотя опустился рядом, согнул под собой левую ногу, используя правую для равновесия. — Ты когда-нибудь любил? — спросила она грустным голосом. Презрение медленно покидало Тимура, его лицо стало задумчивым, но вдруг вновь переменилось. Глубокая морщина протянулась над переносицей: — А ты не могла влюбиться в обычного парня? — Я и влюбилась. — В кого? — В тебя. Он посмотрел на неё удивлённо, левая бровь приподнялась, недоверчивая улыбка заиграла на губах. — Не веришь? — Катя улыбнулась светлой улыбкой. Он хмыкнул, отвернулся. — Ты мне сразу понравился, — она приподнялась и села так близко к нему, что он невольно попятился. Её рука скользнула по ноге и сразу проникла под просторную ткань семейных трусов. Катя возбуждённо приоткрыла губки, выискивая член. Вот он! Ухватилась за разбухшую колбаску, погладила её. — Какой красивый! — прошептала она, улыбаясь. — Можно я возьму его в ротик? — она спрашивала и одновременно наклонялась, тянулась губами к паху. Тимур сидел на левой ноге, ей пришлось стянуть с него трусы. В своём стремлении поскорее присосаться к члену она ни на секунду не теряла инициативы. Казалось, она думает и живёт только одной этой мыслью — поскорее взять член Тимура в рот. Он вздохнул и задрожал, когда она накрыла его ротиком. Она стянула кожу, член быстро затвердел, прижался к лобку. Она оттягивала его, молодую эрекцию, целовала головку, которая кривилась внутрь. Яички Тимура заиграли в пальчиках. Катя полностью выскользнула из-под одеяла, усадила Тимура на край дивана, сама опустилась перед ним на колени. Опускаясь, она затягивала его яички в рот, смотрела вверх, где он, откинувшись назад на ладони, тяжело дышал. Он смотрел беспомощным молящим взглядом, прикрывая веки, смачивая сухие губы. Его сердце мощно и редко колотилось, от чего мелко вздрагивала и грудь, и кожа на животе. Катя ощутила странное удовлетворение от контроля, который возникал между ними, передавался от губ к члену. Её страсть разгоралась: она вытянула грудки из маечки и, наклоняясь, гладила соски мокрой головкой, потом вновь ныряла ротиком на каменный разбухший член. Её шаловливый глаза уже свободно, миролюбиво, без лишнего заискивания встречались с глазами Тимура. Он лежал перед ней, полностью отдавшись её власти, её сводный братик, который теперь не станет рассказывать маме глупостей по одной простой причине: он сам совершает глупость, имя которой любовь. Она обжала член двумя ручками, надела сверху ротик и мощными ритмичными нажатиями принялась агрессивно сосать. Много времени ей не понадобилось. Рука Тимура нашла её лицо, волосы, он любовно гладил её, кончал беззвучно в ночной тиши. Охая едва заметно, испуская вздох, похожий на предсмертный, он опустился на спину. Поверженный. Она поймала и проглотила всё, что он выплеснул, и ещё долго доглаживала языком его член, спускаясь к мошонке, вытягивая яички, поигрывая с ними. Наконец она встала и поцеловала твёрдый пресс парня, поднялась к дельтам мышц на груди, приникла к солнечному сплетению щекой, дотянулась горячим кончиком язычка до сосочка. Тимур гладил её по головке, обнимал за плечи, его по-прежнему твёрдый член не хотел опускаться, завалился набок, упираясь в её животик. Он руками спустился к попе, ухватился за ягодицы, раздвинул их, поиграл колобками. Катя игриво повиляла бёдрами, усмехаясь ему в грудь. В этот момент Тимур нашёл её губы, и они слились в поцелуе. Весьма страстном и непредсказуемом, потому что уже через минуту Тимур вновь ощутил прилив крови в члене. — У тебя есть презерватив? — шептал он. Она кивнула. Открыла выдвижной ящик стола, достала оттуда пенал, в котором лежала упаковка: — Вот, — возбуждённая улыбка предвкушения застыла на её детском личике. Он поставил её в кресле, как на видео, натянул резинку. Никогда у него не было девушки, он не знал поцелуев, минетов, секса. Катя разбудила в нём дикую страсть, сравнимую с ураганом, несущимся по степи, сметающим всё на своём пути. Он видел, как Катя занимается сексом, видел её в деле. Он хотел стать на место отчима, мечтал об этом и не устоял, когда выпал шанс. Тимур быстро нащупал головкой члена дырочку в Катином выбритом влагалище. Вся её попа была создана для украшения влагалища: двух красивых складочек кожи, между которыми были ещё две, тонкие, раскладывающиеся книзу очередной треугольной складочкой. Он воткнул член сверху и протолкнул его внутрь, Катя выгнулась в пояснице. Он вдруг испытал невероятный взрыв эмоций. Катя любила его, отдавалась. Он любил её, хотел быть с ней, купаться в её любви, доставлять ей удовольствие. Он натянул её на член, стройные бёдра, увенчанные упругой попой, туго налезли на член. Пристраиваясь поудобнее сзади, Тимур привыкал к новым для себя движениям. Он сомневался, можно ли бить сильнее, но картинки, подсмотренные на видео, подсказывали, что Катя хочет и может больше. Что надо ускориться, как отчим, что можно взять Катю за задницу, намотать волосы на кулак, оттянуть головку, схватить Катю за плечи, засунуть ей пальчик в рот. Ей так нравилось, она делала это регулярно. Он сделает с ней так же, докажет, что может лучше. Он моложе, спортивнее, он может кончать чаще, гораздо чаще, чем она привыкла с отцом. Катя забилась на члене, двигаясь навстречу. Странная связь. Тимур уловил импульс, его удар встречался с твёрдыми ягодицами, Катин зад, тугой как барабан, стукался об лобковую кость. Почти больно, если бы не было так приятно. Оттянув головку за волосы, он заставил Катю выгнуться в дугу. Она гнулась перед ним, грудки с твёрдыми сосочками подлетали вверх-вниз. И он кончил в сестрёнку. Каменный член, расслабленный в мышце под яичками, постепенно залился оргазмом и выплеснул кайф в чистом виде в Катино лоно. Самопроизвольное семяизвержение развалило ночь на до и после. Член выстреливал снова и снова, регулярно сокращаясь, отдавая Кате по каплям любовь, которую она просила. 8 Ваня спал чутко. В отличие от Тимура ему не нужен был будильник, чтобы проснуться под утро. Сходить в туалет часиков в шесть для него было обычным делом. Будильник, который срабатывал у Тимура, срабатывал и у Вани. Только в голове. Он просыпался, слышал сквозь сон, как брат поднимается с кровати, стараясь не шуметь, улыбался спросонья, как озорник, понимающий подоплёку. Ведь Тимур старался ради мамы. Ваня, конечно, понимал, что Тимур не просто так бегает к туалету. Послушать, как сестрёнка стонет, занимаясь сексом с отчимом, — занятие интересное, как охота. Ваня сам частенько возвращался к видео, дрочил на Катю. Днём он посматривал на неё, примерял член во рту. Девочка-тихоня жила в соседней комнате, суетилась на кухне, прибирала в коридоре. Они вместе ездили на учёбу. Но сказать ей то, что зудело в голове, не хватало ни совести, ни смелости. Она регулярно занималась сексом со взрослым мужчиной, своим отцом. Какие тут могут быть вопросы? Это её тайна. Пускай живёт с ней. Она обидится, конечно, перестанет разговаривать, если узнает, что они знают. А так они очень даже весело проводят вместе время после занятий. Приятно иметь сестрёнку, которую приятно иметь. Отец имеет дочку. Во всех смыслах, рассуждал Ваня, ухмылялся, разглядывая со стороны девичий задор. И всё же ночные похождения Тимура начали вызывать подозрения. «Где он так долго шляется? — думал Ваня. — Неужели стоит под дверью и дрочит? Или так просто слушает?» И почему каждый раз это длилось минут двадцать? Сходил в туалет, называется. Смутные подозрения начали закрадываться в Ванину душу. Прошёл месяц, а Тимур, как штык, почти каждую ночь выходил на дежурство. Уж очень рьяно он выполнял роль маминого сыночка. Так лежал Ваня и думал, просыпаясь ночью под тихую мелодию наручны......ночь выходил на дежурство. Уж очень рьяно он выполнял роль маминого сыночка. Так лежал Ваня и думал, просыпаясь ночью под тихую мелодию наручны...