Порно рассказы
» » » 316 страница

Все рассказы по запросу: «ПОЧУВСТВОВАЛА ЧЕЙ ТО ЧЛЕН»


По Вашему запросу найдено 3281 рассказов (Результаты запроса 3151 - 3160):

 

 

 

 

 


 

 

 

69094 Стакан воды

14

21.02.2018 8311 2 не известен

...Мне было стыдно, больно и… хорошо? Я не хотела верить в это хорошо, но я почувствовала некое удовлетворение. Муж мой не был пылким любовником и счит......короткий, всего пять минут. Вы готовы? - Начинайте, герр Шнитке. Далее события понеслись как пришпоренная лошадь. Взмах, свист бамбука... - Семьдесят шесть! - произнесла фрау Алнис, и с быстротой, напоминающей бросок гремучей змеи, протянула руку, расстегнула молнию, и, отодвинув трусы в сторону, схватила член... Я нанёс ещё один удар. - Семьдесят семь! Успела сказать фрау Алнис, и с неожиданной силой потянув член к себе (а вместе с ним и меня) взяла его в рот... Вы когда-нибудь слышали, как мурчит снежный барс? Я как-то видел это действие по Энимал Планет. Именно такие же звуки издавала сейчас Ильзе. Она извивалась на столе как змея, не забывая о зонде, а другой рукой и ртом - думая обо мне. Взмах, свист... - Семьдесят восемь! - чётко произнёс я, понимая, что фрау Алнис сейчас, по вполне уважительным причинам, говорить не может. И ещё я понял, что сейчас случится беда. Двухмесячное воздержание и события последнего часа давали о себе знать. Ещё пара движений ласкового язычка Ильзе, и... - Семьдесят девять! - Восемьдесят! - Восемьдесят один! - зачастил я, а фрау Алнис с удвоенной энергией принялась за член. И за зонд. - Восемьдесят два! - Восемьдесят три! - Восемьдесят четыре! - выкрикивал я, чувствуя, как внутри нарастает что-то. А ноутбук предостерегающе пискнул, и я увидел, как на экране зелёные цифры и линии сменились красными, постоянно меняющимися... - Восемьдесят четыре! - Восемьдесят пять! - Восемьдесят шесть! Я уже знал, что сейчас "что-то" вырвется прямо в рот фрау Алнис... которая, вдруг, выгнулась дугой, задрожала... - Восемьдесят семь! - Восемьдесят восемь! - Восемьдесят девять! Сперма толчками изливалась в рот Ильзе, она три раза сильно вздрогнула, и схватила член двумя руками... Я не успею сделать сто ударов... Сейчас проклятый зонд выскочит, и экзекуция будет признана недействительной... Бедную женщину упекут в тюрьму на край света, и заставят платить неподъёмный штраф. А её босс наймёт другого бухгалтера, и уедет отдыхать на Канары. Эти мысли пронеслись в голове как молния в долю секунды. И я вспомнил приписку к инструкции мелкими буковками... Размахнулся изо всех сил - прости, Ильзе, - примерился... - Девяносто! Бамбуковый прут, не выдержав удара, переломился пополам. А Ильзе упала на стол, выпустив член изо рта. Её тело била крупная дрожь, а на экране вместо сердечного ритма, бежали ровные линии... Не буду врать, что я не испугался. Но потом понял, что Ильзе просто не удержала зонд. Женщина лежала на столе без движения, а из уголков её рта стекала сперма. Я проверил пульс - есть, дыхание - есть. Уже хорошо. Потому что в остальном она не подавала признаков жизни. Я аккуратно перенёс фрау Алнис на диван, и положил на животик. Потом прикрыл найденным у холодильника пледом, и, как мог, привёл в порядок её лицо. И сел составлять акт о выполнении экзекуции. Подписал. Закурил. Потом нашёл в холодильнике бутылку бурбона, и налил себе на два пальца. - Гюнтер, что это было? Я обернулся - с дивана на меня внимательно смотрела фрау Алнис. - Я не хочу показаться бестактным, но, по-моему, Вы испытали сильнейший оргазм. - Разве такое бывает? Я считала оргазмом то, что у меня случалось и ранее. Но теперь понимаю, что это была просто его бледная тень. Вас не затруднит дать мне стакан воды? - Видимо бывает, раз такое случилось с Вами. Я принёс фрау Алнис стакан воды, и, помолчав, добавил: - Впрочем, со мною тоже... Фрау Алнис, не торопясь, отпивая по глоточку, и видимо вспомнив некоторые детали нашего общения, задумалась. Я ощущала себя Фениксом, возрожденным из пепла. Ни один сеанс профессора Нойманна не давал мне такого ощущения легкости и полета, и такого космического оргазма… Я зачарованно смотрела на Гюнтера, к которому снова вернулось самообладание и он надел маску серьезности. Мне уже не было стыдно, однако я поразилась своей смелости и наглости. Никогда в жизни я не совершала ничего столь решительного, отчаянного, похотливого. - Надо же, никогда не думала, что способна на такое. Как я схватила Вас за член... И этот зонд... Можно теперь я позволю себе бестактность? Когда проектировали этот зонд, они не с вас ли мерку снимали? И фрау Алнис устало улыбнулась. - Нет, Ильзе, я не знаком ни с кем из "Норд-Вестерн Медикл Индастриз". Это случайность. - Гюнтер, я боюсь спросить - не нарушила ли я какие-нибудь правила? И когда мы продолжим? Мне ведь оставалось ещё десять ударов. Последнее, что я помню, это ваш возглас - "Девяносто!" А дальше был взрыв мозга. Или я провалила экзекуцию, и мне её не засчитают? - Всё в порядке, фрау Алнис, я уже составил акт об исполнении. Вам осталось только подписать его. Я понял, что вы сейчас потеряете зонд, и вспомнил приписку к инструкции - "При поломке инструмента для исполнения экзекуции, и невозможности заменить его на другой - экзекуция считается выполненной полностью, если к тому моменту она завершена на девяносто процентов". Так что вы теперь абсолютно чисты перед законом. Поздравляю вас. И извините - мне пришлось сломать ваш бамбук. - Ничего, я как-нибудь это переживу. Значит, теперь зонд можно вытащить? - Так он всё ещё у Вас?! - А где же ему быть? - Я думал, что Вы его потеряли в момент оргазма. - Нет, Гюнтер, я понимала, что мне нельзя это делать, и сильно сжала ноги. Боюсь, что теперь так просто мы его не достанем. - Но Вы уверены? Почему же тогда он не передаёт информацию? Смотрите - у вас отсутствует сердцебиение, и нет температуры тела! Ильзе усмехнулась: - Поверьте, Гюнтер, если бы он вдруг оказался у ВАС внутри, Вы бы были в этом уверены. Видимо проклятая машинка сломалась. Как и мои последние два вибратора. И фрау Алнис смущённо улыбнулась. Ах эти мужчины… Иногда их так легко заманить и обхитрить. Разумеется, я могла расслабить мышцы и высвободить несчастный зонд, но мне снова хотелось чувствовать участие Гюнтера, завлечь его, побудить прикасаться ко мне… Морщась от боли, я легла на спину, смущенно распахнув ножки. Она оказалась права. Проклятый зонд оказался неисправен, и к тому же застрял намертво. Мне с большим трудом удалось вытащить его из тела Ильзе. Пришлось прибегнуть к легкой оральной стимуляции женщины, иначе её вагина ни за что не хотела отдавать добычу. Фрау Алнис лёжа на иссеченной спине, и поддерживая руками разведённые колени, направляла мои действия. А когда окаянный зонд таки вылез на свет божий, неприлично громко чпокнув на прощание, то Ильзе в растерянности сказала: - С ним было неудобно, но сейчас внутри такая неприятная пустота образовалась. Заполни её... И, взяв меня за руку, потянула к себе... Но эта история уже не имеет к экзекуции никакого отношения. За исключением того, что Ильзе было очень неудобно лежать на спине. Гюнтер усмехнулся, кажется, только теперь, поняв мою хитрую уловку. Он придавил меня сверху, вошел мягко, до упора и замер. Его взгляд пронзал меня насквозь, рука слегка сжала шею, второй он гладил меня по волосам. Я нетерпеливо заерзала, он совершил пару медленных, глубоких фрикций и… снова замер. Таким манером он скоро довел меня до состояния исступления, заставляя рычать, впиваться укусами в его плечо и умолять не останавливаться. Ноющая спина, и давление сильного тела сверху, вызывали двоякое ощущение паники и блаженства. Наконец, движения его обрели резкость и частоту, он вжимал меня в диван, терзая зубами соски и шею… Весь последующий час он не отрывался от меня ни на секунду, с жадностью дикого зверя брал в немыслимых для меня позах. Поразительно, на что способно человеческое тело… Спустя час фрау Алнис - умытая, одетая, причёсанная и накрашенная – стояла, облокотившись на стол (сидеть ей было трудновато), и задумчиво смотрела на меня сквозь найденные случайно свои старые очки. - Гюнтер, как мне теперь быть? Если я начну рассказывать дома про всё, что случилось, то наговорю лишнего. Утаить не удастся - у меня следы по всему телу. - Я бы посоветовал тебе придумать командировку, а самой уехать куда-нибудь на побережье. И пожить там недельки две. В том спокойствии и придёт к тебе понимание и осознание. - Ну а ты? - Ну а мне теперь три дня отписывать бумаги о проведённом мероприятии, и отчитываться за испорченный прибор. Но это уже мои сложности. Я очень рад за тебя, Ильзе, что эта история завершилась благополучно. Я имею в виду неприятности с законом. Ну а твоего босса мы постараемся взять за хобот. Теперь, когда я знаю некоторые тонкости проведения экзекуции, я уже догадываюсь - кого к нему направить. Есть у нас один любитель... Нетрадиционных отношений. Ну а ты извини меня, если что... У меня ведь это первый раз. Ильзе удивлённо посмотрела на меня. - Надо же, а я подумала, что ты каждый день этим занимаешься. Впрочем, у меня это тоже, в некотором роде, первый раз. И одно и другое... Понимаешь, о чём я? Я согласно кивнул, и встал с кресла. - До свидания, фрау Алнис. Постарайтесь более не вступать в конфликт с законом. Вот моя визитка - звоните, если вдруг... Если что... Я как-то замялся, а Ильзе подошла ко мне и, встав на носочки, поцеловала. - До свидания, герр Шнитке. И не переживайте - никто бы не сделал это лучше Вас. Я, молча, повернулся и вышел из кабинета. На писанину ушла неделя. Я написал рапорт, а потом прошёл проверку на полиграфе. Затем предстал перед Комиссией Финансового Комитета. Затем написал ещё два рапорта, и прошёл ещё одну проверку на полиграфе. Нет, никто меня не обвинял, в чём бы то ни было. Комиссии было интересно - как так получилось, что суровое наказание (по замыслу) вдруг превратилось в источник удовольствия? И не повлечёт ли подобная практика новый всплеск преступности? Поступили предложения посылать на исполнение наказаний сотрудников нетрадиционной ориентации - к женщинам. Кого посылать к мужчинам, начали было думать, но тут депутат от нетрадиционалов Герр Шпритце заметил, что лиц нетрадиционной ориентации среди мужчин скоро станет больше, чем традиционной. А, следовательно, придётся менять определение традиционности, что в свою очередь повлечёт изменения в определении... Обсуждение закончилось дракой, где пострадал профессор Шульке - противник нетрадиционности - ему вылили на голову бутылочку чернил. Зато Герру Шпритце кто-то (скорее всего) плюнул(?) на спину. Его коллега профессор Взаддолбайтен пытался под шумок протащить резолюцию о наказании натуралов активными меньшинствами, но недобрал пару голосов. Так же в техническом отделе обеспечения наказаний поднимался вопрос - по чьей вине дорогостоящий прибор вышел из строя. Представитель фирмы-изготовителя Герр Швабке настаивал на нарушении условий эксплуатации. Но мои показания на полиграфе подтвердили правильность эксплуатации. Ушлый адвокат "Норд-Вестерн Медикл Индастриз" Герр Шпротке пытался пришить мне нарушение инструкции в той части, где я позволил сократить перерыв подвергшейся наказанию фрау Алнис. На что я ему посоветовал, прежде чем выпускать на рынок столь дорогие и точные приборы, отработать технологию их изготовления на производстве вибраторов. Представитель же технического отдела Герр Шоттки настаивал на производственном браке и несовершенстве конструкции. Спорящие опять разделились на два лагеря, обсуждение плавно переросло в драку, где профессору Шайзе вырвали кусок бороды. Комиссар успокоил меня, сказав, что в худшем случае у меня вычтут из зарплаты три тысячи семьсот евро, но мне, как сотруднику Комиссариата положена двадцатипроцентная скидка. И далее в том же духе. По совету Гюнтера, я придумала себе командировку и сняла чудесный домик прямо у моря. Зализывала раны, прогуливалась по туманному, осеннему побережью, наслаждалась волнами и криками чаек. С лица моего не сходила улыбка, а мысли то и дело возвращались к Инспектору. Несколько раз я набирала его номер. И не звонила. Я боролась со своими «хочу» и «нельзя». Размышляла о разводе, теперь мне было очевидно, что никаких других вариантов быть не может и мне хотелось ускорить этот малоприятный процесс. А еще много, неприлично много мастурбировала… Рассечения затянулись, тоска по Гюнтеру его «зонду» стала нестерпимой и я позвонила. А сегодня наконец-то позвонила Ильзе. И рассказала, что хоть перед законом она и чиста, но её всё равно мучает совесть из-за недополученных по техническому недоразумению десяти ударов. И что вообще это сексизм - ограничивать право женщины на наказание только из-за того, что она женщина. И она требует от меня исполнения наказания полностью - вместе с отменёнными Комиссаром семьюдесятью пятью ударами. Подходящие бамбуковые прутики она уже купила. А когда я заметил, что медицинский зонд вышел из строя, а новый мне выдадут нескоро, то она ответила, что знает, чем его можно с успехом заменить. Я догадываюсь, что она имеет в виду. Я записал адрес и купил упаковку "Эвиан". И стакан. Через час я выезжаю на побережье. Я завёл машину, и ожидал разрешающего сигнала светофора на выезде на шоссе, ведущему к побережью. Кто-то может и спросит - Гюнтер, а какого хрена тебе вздумалось ломать бамбук на заднице какой-то местной шлюхи? Трахнул бы её в рот, а потом написал бы в отчёте, что она не выдержала экзекуции. И отправили бы её в норвежские морозы, навесив заодно и порчу казённого имущества. И дальше гонял бы балду в Совете Финансовой Безопасности. Недалёкие люди... У них религия заменяет совесть. У кого есть совесть - слушают её. У кого нет - слушают то, что им диктует религия. У меня есть долг перед этим городом. И хоть так, но я постарался его отдать. Началось всё это в славном городе Франкфурте. Не в том, который на Одере, и который мы и за город-то в общем не считаем, а в настоящем Франкфурте - который на Майне. Я там служил в Криминальполицай, и честно гонял местных проституток и мелких жуликов, без всякой надежды на карьеру, пока однажды утречком нас не собрал Бригадекомиссар, и не задал один вопрос: - Так вот, мои дорогие, кто ответит на один простой вопрос, получит тысячу евро. Сколько будет тринадцать умножить на восемнадцать? Считать в уме! Чёрт меня дёрнул поднять руку и ответить: - Двести тридцать четыре, герр Бригадекомиссар! Я решил, что тысяча евро мне весьма пригодится после довольно затянувшегося развода. У Комиссара вытянулось лицо. Впрочем, у других сослуживцев тоже. - Ну-ка, ну-ка - а как ты догадался? - Я не догадался, я сосчитал. Всё очень просто, герр Комиссар - надо восемнадцать умножить на десять, а потом к полученному результату прибавить тридцать шесть и восемнадцать. То есть недостающие три раза по восемнадцать. Комиссар попытался что-то посчитать на бумажке, но потом бросил это дело: Раз ты такой умник, Гюнтер, то вот тебе твоя тысяча. И протянул мне чек. - А заодно и предписание - завтра в 08.00 явиться в распоряжение Отдела Финансовой Безопасности Европейского Центрального Банка. Тысяча - это твои подъёмные. Они просили прислать кого-нибудь посообразительнее. Вот так и получилось, что в 08.00 следующего дня я предстал перед Главой Отдела Финансовой Безопасности этого треклятого банка, герром Шмальке. После вчерашней “отвальной” чувствовал я себя не очень, хотя изо всех сил старался не подавать виду. Впрочем, герр Шмальке сразу раскусил моё состояние, и налил мне полный стакан двенадцатилетнего Чивас Регаллс. - Не стесняйтесь, герр Шнитке – пейте, пейте. На службу вам только завтра. А сегодня у вас самолёт в… Он назвал одну...