Порно рассказы
» » » 141 страница

Все рассказы по запросу: «ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ГРУДЬ»


По Вашему запросу найдено 1584 рассказов (Результаты запроса 1401 - 1410):

 

27614 Ранним утром

2

14.03.2011 4062 0 не известен

...С одной стороны, это чувство неловкости, с другой – неясное ощущение плотского влечения. Последнего, наверное, не должно было бы происходить с такой маленькой девочкой, какой я была во сне, но я ведь, на самом деле, уже большая, поэтому мне вдруг начинают лезть в голову всякие странные мысли. Например, мне вдруг очень захотелось снять с себя эти трусики. Однако делать это просто так, на виду у всех мне все же неловко. Но тут я начинаю ощущать усиливающееся давление внизу живота, а потом понимаю, что это я так странно хочу пописать. Я покидаю песочницу и отхожу под деревце, оставаясь на виду у всего двора. Впрочем, на меня особенно никто не смотрит. Платье столь коротко, что не приходится даже задирать его подол, я просто присаживаюсь и стягиваю с себя трусики. Итак, ножки мои раздвинуты, легкое напряжение, но никакой струи нет, что-то словно мешает мне. Тут я вижу, что прямо передо мной невдалеке стоит пацан из соседнего дома и смотрит на меня. Далее я с ужасом узнаю в нем Леху из параллельного класса, а это значит, что я уже не маленькая девочка, а девушка-семиклассница. От этого ужаса я и открыла глаза. Писать хотелось по-настоящему, вот отчего я и проснулась. Ужас во сне после пробуждения быстро сменился легким возбуждением и игривыми мыслями наяву. Я не побежала тотчас в туалет, а, поднявшись, так и пошла в одной ночной сорочке прямо на балкон. По всему, было еще очень рано, поэтому я не опасалась увидеть кого-нибудь во дворе. Точнее, наоборот, я не опасалась, что увидят меня. А вид у меня был весьма соблазнительный, поскольку рубашечка на мне была также коротка, как и платьице во сне. Внизу никого не было, двор был пуст. Пусто было и на балконах соседних домов. Лишь легкий гул просыпающегося города доносился слева из-за шестнадцатиэтажки. Я оперлась локтями на перила и ощутила, как подол скользнул вверх по моей попочке. Спереди я, конечно, тоже оголилась. Эх, почему нет Лехи во дворе, вдруг подумалось мне. Или еще какого-нибудь мальчишки. Впрочем, если бы на меня поглядела девчонка, мне тоже было бы до ужаса приятно. Давление в животе не ослабевало, но в туалет идти не хотелось. Я решила пописать прямо на балконе. Однако ничего подходящего, что можно было бы использовать в качестве ночной вазы, я не нашла. Вообще, в комнате была лишь бутылочка из-под газировки на пол-литра. И мало, и довольно трудно точно попасть. Тогда я решила пописать вниз прямо через решетку балкона. Только бы никто не увидел. С другой стороны, мне, напротив, хотелось, чтобы меня увидели, но чтобы никаких неприятных последствий от этого не было. Однако вокруг, по-прежнему никого не было. Я приподняла подол и просунула коленки между прутьями, прижавшись к ним животом. Честно говоря, так писать было совсем не удобно. К тому же, я была сильно возбуждена. Но писать хотелось, и давление было уже довольно неприятным. Я напряглась, но струи, как и недавно во сне, все не было. Конечно, я ведь почти стояла и поэтому писала бы куда-то вниз и могла бы вымочить себя и наш балкон. Видимо, срабатывало подсознание. Тогда я присела, далеко высунув коленки, прижалась к решетке еще сильнее, упершись левым пахом в один из прутьев ограждения, чуть откинулась назад, и, наконец, исторгла струйку. Несколько мгновений слышалось лишь тихое журчание, а потом в тишине утра необычно громко зашелестели листья кустарника, росшего под балконом и принявшего на себя необычный водопад. Тут же ударами о землю под кустами звонко зазвучала разрушившаяся в полете струя. Этот неожиданный шум едва не привел к рефлекторному спазму, но я напряглась, противясь ему и приятно возбуждаясь от страха. Струйка усилилась и полетела чуть дальше, опорожняя животик. С последними каплями я ощутила, как налились мои сосочки, прижатые через ткань рубашки к холодным металлическим прутьям балкона, и испытала совершенно неожиданное и весьма приятное облегчение от процедуры, исполненной таким экстравагантным образом. Тут внизу с шумом открылась дверь, и кто-то вышел. Я, конечно, испугалась, что этот кто-то мог слышать шум падающего потока и оттого сразу же поглядеть наверх. А еще я вдруг подумала, что на нижних этажах (а их было целых шесть), тоже могли быть соседи. Внезапно возникший сладкий страх сковал меня, и я не смогла отпрянуть от прутьев балкона. Не хотелось также и шуметь. А картинка была презанятная: на седьмом этаже, высунув раздвинутые ножки, сидит на корточках полуголая девица. Успокаивая себя, что так сразу снизу все равно меня не разглядеть и оставаясь в приятном возбуждении, я вытянула шею, пытаясь все же увидеть, кто вышел. Это был какой-то парень, видимо, шедший на работу. - Ну, глянь вверх что ли, - мысленно попросила я его, возбудившись еще сильнее. Он и впрямь остановился, и я тут же рукой стянула подол рубашки вниз, как только смогла, пытаясь прикрыть свои прелести. Но от этого картинка стала еще забавнее, ведь мои коленки так и остались торчать с балкона. Однако парень вовсе не собирался задирать голову, он просто закурил и пошел дальше. Ну и дурак, мог бы поглядеть на такое. И я с удовольствием улыбнулась сама себе. И еще я подумала, как, наверное, прикольно прогуляться по улице в коротком платьице без ничего под ним. И уж совсем шальная мысль просто ударила меня током – еще и пописать под каким-нибудь кустиком прилюдно. Как я это хотела только что сделать во сне. Возбуждение совсем одолело меня, тягучая полупрозрачная жидкость оросила створки моей жемчужной раковины, потихоньку стекая в промежность. Какое же маленькое отверстие у меня между ног! Какие беленькие валики обрамляют его, едва раскрываясь даже при разведенных ножках. Как это мало похоже на женские гениталии в энциклопедии. Жаль, что мне доступны прикосновения к этой прелести лишь пальчиками. И я принялась нежно ласкать ими свою розочку, щедро источающую удивительный нектар. Тут же сладкая нега охватила все мое тело, разливаясь по всем его частям и закоулочкам. Я, конечно, не в первый раз мастурбировала на балконе. Особенно острые ощущения возникают по вечерам, когда со двора доносятся разговоры девчонок и парней, когда где-то и на соседних балконах есть люди, когда ты мастурбируешь едва ли не на глазах у всех. Так оно и бывало, конечно, просто люди не видят тебя из-за темноты. А как жутко страшно становится, когда оргазм охватывает тебя, когда ты прекращаешь ласки, и вдруг понимаешь, что твои тихие стоны, раздававшиеся только что, могли услышать. Страшно и приятно одновременно. В этот раз остроты доставила совершенная только что процедура опорожнения мочевого пузыря, но от этого я так возбудилась, что мне уже было недостаточно снова получить свое удовольствие в одиночестве. Несколько мгновений я мучительно разрывалась между желанием продолжить свои ласки, чтобы ускорить наступление оргазма, и, напротив, желанием отодвинуть этот момент, «помучить» себя еще более сильным возбуждением в какой-нибудь необычной обстановке. Наконец, я нехотя отвела пальчики от разгоряченной розочки, продолжая все же ласкать тело. - Выйти бы сейчас на улицу вот прямо в таком виде, - эта мысли приятными спазмами тут же отозвалась где-то во влагалище. Я не удержалась и пальчиками одной руки вновь прижала скользкий клитор, а пальчиками другой сильно надавила сразу на оба сосочка. Мне даже показалось, что я почувствовала, как напряглась шейка матки, призывно приоткрыв отверстие. Я слышала, что некоторые девушки любят, когда член входит в это отверстие, но, конечно, ничего такого представить еще не могла. И даже потрогать это место не могла, потому что была еще, как говорят, целочкой. Чтобы не потерять наступивший вдруг безумно приятный момент я замерла, дрожа всей грудной клеткой и всем позвоночником до самого его окончания, откуда эти вибрации через напрягшиеся мышцы попочки и промежности вернулись каким-то серебряным звоном к источнику, породившему и этот момент, и эти вибрации – к моей жемчужной раковине, поблескивающей нежно-розоватой влагой на чуть приоткрытых створках в лучах поднимающегося солнца. - Ты сними, сними меня, фотограф, - вдруг раздалось из подсознания, и, представив, что я сижу вот так перед человеком с фотокамерой, я ощутила новый прилив будоражащих все мое тело вибраций. Неподвижные пальчики от неуемной дрожи во всем теле вовсе не были неподвижными, и заставляли невообразимо приятно трепетать напрягшийся клитор. Но, когда возбуждение почти достигло предела, я последним усилием воли ослабила давление пальчиков и встряхнулась. Голова кружилась от адреналина. В доме еще спали, но уже скоро все должно было прийти в движение. Показаться родителям в полуголом виде не очень меня пугало, еще недавно они видели меня и совсем голой. Если бы увидел младший брат, наверное, это подействовало бы возбуждающе. Но не это влекло меня выйти из своей спальни – я решила все-таки отправиться во двор. Я сбросила с балкона халатик, чтобы выйти из дома как можно боле нагишом, и вышла в прихожую. Неожиданно я почувствовала остроту момента, ведь я не шла банально в туалет, а собиралась выйти из квартиры. Снова заныло внизу живота и задрожала грудная клетка, сбивая дыхание. Едва не забыв про ключи, я осторожно открыла двери. В подъезде тихо, никого нет. Может быть, безопаснее было бы спускаться пешком, но я хотела ускорить события и вызвала лифт. Как только я нажала кнопку «вниз», мне стало ужасно страшно. Теперь я отдалась на волю судьбы и никак уже не могу среагировать, если кто-то будет ожидать лифта внизу. Чтобы заглушить страх, я попробовала снова мастурбировать, и это, действительно, несколько отвлекло меня. Я даже захотела скорее кончить, но, конечно, не могла успеть. Поняв по звуку, что лифт останавливается, я одернула рубашку и прислушалась. Двери с лязгом открылись, никого не было. Надо скорее идти к выходу, решила я, потому что ожидать зрителей было бы глупо. Хотя не зрителей ли я искала сейчас? Да, я искала их, ждала, желала быть увиденной, но я только желала и хотела этого, вовсе не собираясь предстать в таком виде перед соседями или каким-нибудь маньяком. Во дворе пока тоже никого не было, но между домами виднелась улица, по которой проезжали машины. Это создавало эффект присутствия посторонних, к тому же, по улице вполне могли двигаться и прохожие. Пусть им незачем оборачиваться и смотреть во двор, но уже один их вид способен был бы взволновать меня. Да что вид, уже сама только мысль сделала это. Я хотела, как только выйду, сразу же пройти за халатиком, но сейчас решила рискнуть и пройти через двор к деревьям, под которыми пыталась пописать во сне. Я даже пожалела, что уже пописала. Вот бы сделать это сейчас! А ножки несли меня тем временем через двор. Прохладный воздух приятно поддувал снизу. Это были совершенно необычные ощущения, поскольку я никогда еще не бегала по улице голышом. Я чувствовала, как шевелятся волоски на моем подстриженном лобке, как шуршит по ним подол рубашки, как тягучая влага позволяет беспрепятственно скользить створкам моей раковины друг по дружке, а сами эти створки мягко и нежно массируют нежный розовый росточек в том месте вверху, где они сходятся. Вместе с возбуждением меня наполнял также и жуткий страх. Я остановилась под деревьями и повернулась к дому. На балконах и в окнах я не заметила какого бы то ни было движения, но люди могли появиться в любую минуту. А может, кто-то уже потихоньку наблюдает за мной. Впрочем, если потихоньку, это, наверное, не так страшно. Хуже, если кто-то закричит и станет стыдить меня. Но такого рода мысли тут же вытеснялись и тускнели от охватившего меня желания. Пусть смотрят потихоньку! Пусть разглядывают! Пусть и сами возбуждаются! А уж от этого они точно не уберегутся. - Как же это было во сне? – Я упорно хотела пописать, или хотя бы сымитировать это. Я присела под деревом, и трава колко, но неожиданно приятно защекотала бедра, подбираясь к моей раскрывшейся розочке. Как и во сне, короткая рубашка сама собою задралась по ногам, открыв спереди всю мою наготу, сзади беспрепятственно соскользнула с попочки. Если бы передо мной был Леха, он, наверное, просто обалдел бы. А так, ничего этого не видно ни из окон, ни с балконов. Ведь я еще расположилась боком к нашему дому. Однако и без такого рода подробностей картинка, при взгляде со стороны дома, была соблазнительной до чрезвычайности: совсем молоденькая девушка зачем-то сидит на корточках в коротенькой ночной рубашке, которая задралась так, что почти совсем открывает пухленькую белую попочку. Увидев такое, я, наверное, и сама бы возбудилась, хотя лесбийских наклонностей в себе я вообще-то не чувствовала. Я поглядела вниз под себя – очень удивительно было видеть свои прелести на фоне травы, находившейся подо мной. Нет, я, конечно, писала на природе не раз, но то было простое исполнение физиологической потребности, никак не окрашенное сексуальностью. Да и присутствовавшие трусики делали картину довольно обыденной. Теперь же ножки мои были свободно раздвинуты, и глаз видел только мое соблазнительное тело в оригинальном ракурсе на фоне травы. Сил не было – просто смотреть на томящуюся розочку. Набухшие вишенки, сжатые рубашкой тоже взывали о страсти. Правая ладонь коснулась животика через тонкую ткань, и все мышцы бедер, промежности и ягодиц отозвались на это прикосновение. Ладонь двинулась вниз, и вибрациями на это движение ответило даже влагалище. Когда же пальчики вновь коснулись клитора, я забыла о всяком страхе и приличиях и левой рукой ухватила изнывавшие соски. В следующее мгновение я потеряла равновесие и села на траву. Травинки тотчас возбуждающе больно кольнули попочку, холодом прижались к нежным и влажным створкам моей раковины. Меня пьянило от новизны и остроты ощущений. Хотелось откинуться на спину, повернуться к дому и, раздвинув ноги, насколько это возможно, неистово услаждать себя на виду у всех. Это вдруг проявившаяся склонность к эксгибиционизму стократ усиливала мои сексуальные ощущения, почти блокировав способность ощущать место и время. И снова импульсивные движения пальчиками вмиг взнесли меня на седьмое небо. Сейчас я ничего уже не боялась. Напротив, этот условный теперь страх, оттого что я видна из окон моего дома, будоражил мои сексуальные ощущения все больше и больше. Совершенно точно – такую степень сексуального забвения я испытывала впервые. Это было даже сильнее того, что случилось полтора года назад. Плохо осознаваемым сексуальным утехам я предавалась с девяти лет. С какого-то момента я ощущала необыкновенную приятность во всем теле то в бане во время мытья, то в постели ранним утром, то еще в какие-то моменты. Тогда я еще не стремилась возбудить в себе эти непонятные ощущения, а просто подхватывала случайно возникшую приятную волну, не задумываясь о причинах, ее возбудивших. Эти ощущения захватывали меня, лишая способности думать о каких-то причинах. Я просто упивалась нахлынувшей негой. Около одиннадцати лет я, наверное, впервые ощутила оргазм. Опустошающая судорога охватила все тело, однако сильнее всего ощущения были в области живота, бедер и моей писи. Тогда-то я и поняла, какое место является моторчиком всего замечательно приятного процесса. Новое ощущение поразило меня, испугало и обрадовало. В какой-то момент я даже подумала, что умираю. Все тело трясло, бешено билось сердце, перехватывало дыхание. После я быстро изучила реакции моего организма на всякие прикосновения и ласки и уже гораздо более осознанно предавалась этому недетскому занятию. Обычные места – постель и ванная давали возможность спокойно и быстро погрузиться в нирвану, однако всегда почему-то хотелось уйти в чарующий мир наслаждений не в таком одиночестве и не в такой изоляции от мира. Правда, мысли об окружающем мире приходили только в то время, когда я уже начинала взлетать на свое седьмое небо. Пока же я существовала в этом мире, в окружении людей, мысли о сексе даже с самой собою просто пугали меня. Помня о своих желаниях, возникающих на краю оргазма в постели и в ванной, я иногда пыталась тайно возбудить себя на людях: в кино, в парке, на уроках. Но долгое время эти попытки не имели успеха – меня сковывал животный страх перед тем, что это могут заметить люди. Проще всего и безопаснее было бы попробовать в темном зале кинотеатра. Я садилась в задние ряды подальше от людей и начинала гладить себя по животу и бедрам. Такие обдуманные и целенаправленные действия, однако, большого удовольствия не доставляли. Потихоньку, впрочем, оцепенение от страха стало накатывать все реже, и однажды я смогла возбудиться так, чтобы кончить. Кончила я быстро, но почти без оргазма. От поспешности и отсутствия полноценного оргазма возникла досада, поэтому долгое время мастурбировать в кинозале не хотелось. Зато с этого момента отступил страх, и я начала потихоньку развивать свои эксперименты по возбуждению себя в окружающем меня мире. В то же время меня окончательно просветили насчет секса между мужчинами и женщинами. Конечно, всякие рассказики о том, как трахаются тети и дяди, ходили между нами – детишками двора – давно, только они не вызывали особенного интереса. И когда я обнаружила новую сторону человеческой жизни, я даже не связывала ее никак с тем похабным процессом, который смаковался в наших рассказиках. Теперь же мне стало ясно, что писи мужчин и парней вовсе не только и не столько писи, сколько специальные органы, которые вводятся ими в наши отверстия между ног для получения обоюдного удовольствия и для оплодотворния. Я очень отдаленно представляла себе, как такая штука погружается в меня, и мне казалось, что это должно быть приятно, когда что-то теплое и твердое шевелится в тебе. Но я никак не могла себе представить, что это самое совокупление может быть удобным процессом. Не стремилась я попробовать такой секс и по многим другим причинам, главной из которых, наверное, была та, что я просто никого не любила. Во всяком случае, до такой степени, чтобы позволить столь интимно касаться себя. Дикое возбуждение возникло во время последнего урока. Я три дня перед этим не имела оргазма (так уж случилось) и мечтала теперь о том, чтобы ботаника эта поскорее кончилась, и я отправилась бы домой. Дома бы я сразу же разделась прямо у порога, так как никого дома в это время обычно не бывает. Потом я унесла бы одежду и портфель в свою комнату и отправилась бы нагишом в ванную. Теперь, если бы кто пришел домой, я вынуждена была бы пробираться в свою комнату, укрываясь лишь маленьким полотенчиком, которого никак не хватит на грудь и все остальное. Но, думала я, меня ведь нельзя винить в том, что я с......укрываясь лишь маленьким полотенчиком, которого никак не хватит на грудь и все остальное. Но, думала я, меня ведь нельзя винить в том, что я с...