Порно рассказы
» » » 157 страница

Все рассказы по запросу: «НЕ НАДО ШЕПТАЛА МАМА»


По Вашему запросу найдено 2467 рассказов (Результаты запроса 1561 - 1570):

 

 

 

 

 


 

 

 

 

25378 Самая древняя профессия... (2 часть: Начало-начал)

13

21.04.2018 7230 0 Мамкин

...ощутив запах ванили и корицы – улыбнулся, вспоминая какие вкусные пироги и плюшки она пекла. Медленно осматривая знакомые предметы и обстановку прошел в кухню, сел на табурет и расслабился. Следом послышались мелкие шаги и мама Кости все так же легко, как и раньше вспорхнула в кухню. И тут же меня накрыл вал вопросов: «Ты как? Откуда? А надолго ли к нам? И вообще… как живешь?». Я только открыл рот пытаясь ответить на них, как раздался мощный удар во входную дверь. Пыл женщины как-то сразу стих, она, будто сдулась, мгновенно стала выглядеть старше и несчастнее. Её рот скривился в недовольной гримасе и губы прошептали:  — Явился! Алкаш, долбанный… чтобы ты подох, уже! – и тут же словно оправдываясь передо мной, извиняющее улыбнулась, уже двигаясь к двери, произнесла, — это мой «благоверный» с работы пришел. У него опять, наверное, «день рождение друга»! Уже не понятно, по какому кругу, и какие день рождения подряд празднует. Через несколько секунд дверь с треском отворилась, и в прихожую ввалился отец Коли. Он был помят, с трехдневной щетиной, а выхлоп из открытого рта – «валил наповал». Оглядевшись мутным взглядом, он неожиданно быстро узнал меня:  — Ооо! Сергей! Прывет… — и, скроив на лице что-то вроде улыбки, с трудом выдерживая направление, зашагал в кухню. – Мать! – тут же начал распоряжаться он. – Давай закусь и доставай мою заначку. Это надо отметить… — возбуждаясь от перспективы выпить, заорал он.  — Нету выпить, ирод проклятый! Ты же вчера вечером все сам вылакал…  — Да?! – на лице появилось чуть осмысленное выражение, — тогда дуй в магазин… Колькин друг приехал… праздновать будем…  — Да ладно, — попытался я уйти в несознанку, — не такой и большой повод…  — Надо выпить! – прервал тот мою фразу. – Вот Колька придет из армии, и мы вместе погудим, — невнятно пробурчал он, с трудом усаживаясь на табурет.  — … — вопросительно уставился я на Маргариту Михайловну.  — В августе и забрали — поняла она мой вопрос. – А это, она виновато улыбнулась, — сократили его. Мне стало не по себе. Я помнил Иннокентия Петровича – ухоженным, веселым и добрым мужчиной. Почти не пьющим и постоянно улыбающимся. Приходя с работы, он громко здоровался, долго мылся в ванной, а потом сидя за столом, весело шутил, поглощая ужин. Любил беседовать на отвлеченные темы, растягивая большую чашку чая почти на весь вечер… А теперь я смотрел на почти незнакомо, пьяного и неухоженного мужика потерявшего смысл жизни и нашедшего его в бутылке.  — Ладно, — засуетилась Маргарита Михайловна, — я сейчас, я быстро… — она стала собираться в магазин.  — Не надо, — встал я из-за стола, — у меня есть! — И двинулся в сторону выхода к заветному пакету, который притулился у стеночки. Вернулся с бутылкой и поставил на стол.  — Во! Сразу видно мужик, — вышел из транса Иннокентий Петрович, потянувшись к бутылке. – Чо стоишь? Дура… — продолжил он таким тоном, что меня покоробило, — рюмки давай и колбасы порежь.  — Сейчас, сейчас, — заторопилась она, словно не обращая на его выпад внимание. Мгновением позже появились стопки. Из холодильника достали колбасу, сыр и банку маринованных грибочков. Пока Маргарита Михайловна резала хлеб, Петрович уже разлил водку и, не дожидаясь ни кого, замахнул одну словно воду. По лицу пробежалась довольная ухмылка, а уже через мгновение его лоб с деревянным стуком врезался в столешницу и он, закатив глаза, отрубился и захрапел.  — Вот так всегда, — со вздохом произнесла хозяйка. – Приходит. Выпивает стопку и засыпает… зато утром, — она покачала головой, — встает рано и, высосав «мерзавчик», уходит на биржу, или куда там ещё, а вечером… вечером все по новой. Хотя, иногда он приносит деньги… ты посиди пока, — произнесла она, подхватывая мужа под руку, — я сейчас уложу его, и мы посидим, поболтаем…  — Помочь? – с готовность вызвался я.  — Сиди, — устало махнула она рукой, — я сама, уже привыкла. Посиделки и темная комната. Она вернулась минут через пять. Устало выдохнула, садясь на табурет, и неожиданно спросила:  — Чай будем пить или? – её взгляд – выразительный, но полный тоски скользнул по столу, словно впервые видя расставленную на столе закуску с налитыми стопками.  — Наверное, я лучше пойду… — неожиданно вырвалось у меня. – Раз Коли нет… — и стал подниматься.  — Посиди со мной, — неожиданно просительно услышал я. – После того как он, — резкий выдох и неопределенный кивок в сторону, — я не приглашаю гостей – стыдно, а собутыльников гоню в три шеи. Устала… — она быстро взяла налитую рюмку и, зажмурив глаза, влила в себя содержимое. Лицо скривилось. Было видно, как она с трудом проглотила содержимое.  — И давно он так? – осторожно спросил я.  — Уволили в июле, — не глядя на меня, неожиданно произнесла она. — Не может найти работу. Вот и запил… Пока Коля был дома держался. Приходил иногда с запахом. А как забрали, — она тяжело вздохнула и продолжила, — так слетел с катушек… — Неожиданно на ее глазах навернулись слезы и, всхлипнув, Маргарита Михайловна разрыдалась. Резко встав и не смотря на меня, выбежала из кухни. «- … во дела! – промелькнуло у меня в голове. – Странно это…Она ведь раньше один бокал вина на весь вечер растягивала, отпивая по глоточку, а сейчас стопку водки – залпом…» Я поднял свою рюмку, поглядел на налитую в ней прозрачную жидкость и выпил. Начал чего-то ждать, медленно жуя грибок, подцепленный на вилку. Хозяйка все не появлялась, а из глубины квартиры раздавались сдавленные рыдания. Через пару минут встал и пошел на звук рыданий. Нашел её в зале. Она стояла в сгущающемся сумраке около окна. Её плечи вздрагивали, в такт со всхлипами. Что-то всколыхнулось внутри, и я неожиданно для себя подошел к ней и обнял за плечи.  — Ну что ты? Перестань! – я неожиданно перешел на ты. – Все пройдет, все изменится. Успокаивающие слова свободно сыпались с моего языка, а руки не просто лежали на её плечах, а медленно и уверенно поглаживали стоящую ко мне спиной женщину. Рыдания постепенно стихли, и стоящая предо мной женщина, вдруг резко повернулась, ко мне лицом, громко всхлипнув. Её влажные глаза смотрели на меня в упор. Минута ожидания и я, неожиданно, услышал:  — Ты меня поцелуешь?  — … — оторопел я.  — Ну? – продолжала она каким-то хриплым голосом. – Давай! Я ведь не старая, а с мужиком уже полгода не была! Мне же хочется… — как-то безнадежно продолжила она свою речь. А потом было безумие. Внутри меня словно проснулся демон, подталкивающий меня к действию. Я словно сорвавшийся наркоман прижал все ещё вздрагивающее тело к себе и впился в полураскрытые губы. Затем с трудом оторвавшись от горячих, мягких и таких податливых губ, начал целовать ей лицо соленое от пролитых слез. Руки тискали и гладили напряженное тело. Пальцы словно одеревенели, но уверенно скользили по изгибам тела – распаляя сознание и вызывая желание. Вот они расстегнули одну пуговку халатика, затем вторую… третья расстегнулась сама, и руки подрагивая, раздвинули ткань на её груди. Мгновение и ладони, сложенные лодочкой, накрыли некрупные, но упругие груди. Она была много моложе моей матери, насколько я помню, ей сейчас… «- Тридцать девять? — подсказал внутренний голос-искуситель. – Женщина в самом соку, замужем и хочет тебя! Пользуйся…  — Но ведь она мать моего друга?! – пытался я возразить своему „демону“. Однако независимо от моих терзаний руки уверенно сжимали, мяли и гладили упругие грудки…  — Давай не теряйся. Соски, соски ей помни! – чуть не визжал „демон“. – Если женщина хочет, — перед моим воспаленным воображением возник огромный указующий перст направленный вверх, — ей нельзя отказывать! Это не по джентельменски… — продолжив своё убеждение совсем без пиетета, — то есть совсем нехорошо!  — Но… — не сдавался я, хотя уже давно проиграл это сражение, так как наклонившаяся голова припала к её обнаженной груди и яростно насасывала один сосок, а рука уже сжимая крутила и оттягивала второй.  — Давай покажи ей, что ты мужик и умеешь обращаться с же… — закончить „дьявол“ не успел.  — Ох…ххх! – вырвалась у меня и я потерял нити „рассуждения воспаленного мозга“, потому что именно в это время её рука уверенно сжала прямо сквозь оттопыренную ткань брюк мой напрягшийся орган…» Женщина чуть постанывала, откинув голову назад. Одна рука прижимала мою голову к своей груди, а вторая терзала член только что не рвущий скрывающую его ткань. «- Ещё! Ещё! – орал внутри меня скабрезный мерзко подвывающий голос „демона“ или того, что я за него принимал. – В трусы залезь! Давай! – я уже забыл кто передо мной. Меня захватил основной инстинкт самца желающего самку». Вторая рука напряженно ползла вниз к тому укромному месту, которое есть у любой женщины и которое может дать мужчине желанное ни с чем несравнимое удовольствие… Под ладонью скользила гладкая напряженная кожа… и вдруг препятствие. Пояс! Завязанный узлом пояс короткого халатика. Пальцы вначале остановившиеся попытались развязать узел… Неожиданно она, до того безропотно принимающая мои ласки – напряглась. Через мгновение дернулась назад – разрывая дистанцию. Из её рта довольно неубедительно и чрезвычайно тихо вырвалось слово: «Нет!».  — Нет! Так нельзя… – услышал я, — это неправильно! – медленно отодвигаясь от меня, скороговоркой шептала женщина, но именно тогда её ягодицы уперлись в подоконник и она ост......я, — это неправильно! – медленно отодвигаясь от меня, скороговоркой шептала женщина, но именно тогда её ягодицы уперлись в подоконник и она ост...