Порно рассказы
» » » 65 страница

Все рассказы по запросу: «МОЯ ЖЕНА И ДРУГ»


По Вашему запросу найдено 5911 рассказов (Результаты запроса 641 - 650):

 

 

 

 

 

12022 Почему не люблю групповуху

2

17.09.2010 7532 4 ana6186

...это по душе, и тянуло туда магнитом. У него была отдельная комната, а жена с детишкой малой как раз съехала на каникулы на родину. Кстати, у меня......под локоть и кричу Серёге: тачку тормози! По Лиговскому тогда их было туча голодных, и почти бесплатно. Она почти не сопротивляется. Нам обошлось что-то около рубля. Пока ехали, Серёга залез ей под подол, а я (слабость моя) грудные железы стал ей плотно тискать. Смотрю, в зеркало заднего вида водила за нами наблюдает, может уже у него и стояк. Я испугался, вдруг жена узнает, что я разбился с блядью по пути на групповуху и хоронить откажется, и говорю: давай, шеф, не отвлекайся, смотри вперёд, назад я сам буду смотреть и при случае тебе докладывать, рули спокойно. А она одобрительно - хи-хи. Приехали, без проблем прошли через вахтёршу. Серёга для неё большой начальник, даже не пикнула, что мы с блядью - и к нему в апартаменты. Комната с двумя топчанами, между ними стол, какая-то тумбочка или шкаф, и всё. Свободного места посредине до хера. Серёга, несмотря, что блять моя (во всяком случае, я так по праву считал), вдруг хватает её в охапку и прямо тут в центре начинает делать ей засосы в область лица и, вроде, шеи. Громко, со свистом. Мне стало слегка не по себе. Как же ты можешь уличную блять так засасывать? А сам ещё мыслю: а мне-то с какого боку пристроиться, так схватил, включая жопу, что места свободного нет. Он там ещё посвистел по свински и волочёт её на топчан. Я лёг на противоположный и думаю, что делать. Тереблю себя за яйца, чую – бесполезно, для меня там не предусмотрено. Скотина, весь сценарий в говно превратил, друг называется. Хер с вами, е-итесь. И вот тут самое мерзкое. Я слышу, она давится и отвратительно рыгает, мычит иногда, хочет что-то сказать вроде. А как скажешь, если х-й уже почти в желудке. А потом грохот на весь этаж, их топчан подпрыгивает, стенка трещит, болтается (потом оказалось, она картонная). Я лежу ни жив ни мёртв. Я уже ясно слышу громкий стук в дверь, голоса, и мужской требует - откройте! Это комендант. Заходят, составляют протокол, и вместо практики перед шестым курсом - из института за аморалку. И в армию, от которой я уже пять лет успешно бегал. Впечатлительный я, ранимый. Я шиплю: Серёга, кончай скорее, или тише. Тебе, что, учиться надоело? А ему плевать, ещё громче, потом взревел как бык в момент казни на мясокомбинате. Кто-то из них оглушительно и протяжно пёрнул. Серёга, конечно. С картохи, капусты и брюквы. Горючая смесь, он как-то нам в колхозе показывал от неё вспышки. Газ метилмеркаптан называется, в определённых концентрациях взрывоопасен, в институте учили. Но не во взрыве дело, а в армии. Ётваемать, на хер мне это всё? Знал бы… Простой Серёга, открытый он, отмороженный мудак. Он обтирает член обрывком газеты и говорит: иди, теперь ты. – Серёга, я не смогу, меня вообще блевать тянет, я лучше за столом буду сидеть. - Да х-й с тобой, хоть на полу, вали с койки, я спать хочу. - Я сел, в сумке была не начатая водка, чистый польский шнапс 0,7. Не то что теперешний суррогат. Без закуса можно. Уже темно. Я из горла сделал два хороших бесшумных глотка. А этот уже вовсю храпит, свинья поганая. Подошёл я, захмелевший, к бляди, сел на край топчана, жопу, мечту свою, сквозь одеяло пощупал. Она радостно зашевелилась, заёрзала призывно. Нет, не могу, хоть что делайте. А надо сказать, я уже недели три не ё-ся, хер ночами спать не давал, да и днём ходить иногда мешал. Устроился я с горем пополам за столом и незаметно задремал. Рассвело. Серёга встаёт и спрашивает: ты её вы-б? Я говорю: на хер вы-б. А он: ты это зря петушишься, посмотри, какая тёлка, и скидывает с неё одеяло. А она «спит». – Подойди, дай ей в рот. – Пошёл ты. – Зря, смотри, как классно сосёт. – И засовывает ей сквозь сомкнутые губы. Я думал, она оттолкнёт его, так нет же, зачавкала, на губах слюни, пена. У меня запрыгала диафрагма. И вот он вынимает свою мерзкую колбасину и брызгает ей на лицо. Я схватил польскую и лихорадочно опорожнил до дна. Спасибо тебе за групповуху, Серёга, удовлетворил по-полной. Он вырвал у меня бутылку, но там уже было кот наплакал. Теперь мне хорошо, а ему сверх херово. Отомстил я ему, свинье поганой. Она слезла с топчана, натянула свои огромные трусищи, валявшиеся на полу, зачехлила вымена неимоверного размера, влезла в блузку, юбку пристегнула, причесалась, припомадилась, чем-то прочистила лицо, и вот уже та эффектная тётя-мадам, которую я снял на Лиговском. И пахнет от неё, на удивление, неплохо. Она радостная, хихикает, порет всякую чушь, наваливается мне на плечо грудями, ерошит волосы и делает благодарный засос в мочку уха. Угодил ей, видимо. Я вежливо локтем отстраняю её, я-то тут причём. Мы выходим втроём на улицу, настроение у меня тяжёлое, несмотря на водку, а она щебечет: мальчики, если я вам буду нужна, то вы меня всегда найдёте. Я работаю на Невском в (таком-то) гастрономе. Поэтому, не бойтесь, не заразная, справка от СЭС имеется. Теперь понятно, почему я не выношу групповуху? То, что я написал, не фантазия а документ. Причём, верен в деталях. 2. В Дюнах под СПб Там есть заброшенный песчаный карьер, высокий, метров тридцать. За полсотню лет его склон стал пологим, чистейший песок, поросший кое-где карликовыми сосенками. А внизу – ключевое озерцо. Вода холодная, прозрачная, плывёшь - видно дно, а если попадёт в рот, чувствуешь - кислородом насыщена. Это волшебное место оккупировали нудисты и разные подобные им пидера. Но в будний день здесь безлюдно, никто не помешает оттянуться. Вот туда и пойдём. Ну что, искупнулись и начали традиционно. Я – на спину загорать, она сразу у моих ног пристроилась на коленках, стягивает нетерпеливо плавки, а я с неё трусики. Уютно так. Солнышко греет хорошо, но не жжёт. Лёгкий бриз, крики чаек... Я расслабился. Думаю – вот сейчас она мне сделает кайф, потом я ей, потом уже схлестнёмся. И так это деловито обдумываю номер позиции. Ну конечно, моя любимая – коленно-локтевая. Она принялась за обоюдоприятную работу, я ей благодарно почёсываю головку. Ей это нравится, она заводится, от этого у меня твердеет вдвойне, и она вдвойне возбуждается. И так по спирали нарастает похоть, сначала медленно, а потом обрушивается лавиной. Мои ноги внутри её широко расставленных коленей. Я так бы хотел посмотреть на неё со стороны! На её впечатляющую растопыренную задницу. Трахнуть. Жаль, зеркало не подставишь. Я даже вообразил, как кто-то другой присоединился и мучает её, а я жадно изучаю их искажённые страстью лица. Это моя извращённая секретная мечта, которой, конечно, не сбыться. Я открыл глаза. Что это? Какое-то наваждение. За её спиной стоит голый тощий отморозок и дрочит. Он мне подмигнул, и вдруг я, действительно извращенец, сам того не ожидая, подмигнул ему в ответ. От остроты ситуации перехватило дыхание. Она заметила мою реакцию и сказала – не спеши, у нас всё впереди. А он тихо подкрался, не переставая работать рукой (шум ветра скрывал шорох шагов), послюнявил свою штуку и резко вставил, на удивление сказать, немалый инструмент в её пещерку. Она дёрнулась, вскрикнула обернувшись, – господи, что это? Я завёлся. Я удержал её голову: брось ты, тебе ведь хорошо, а это мой друг. Не бойся, не заразный. «Друг» оскалабился и включил частоту и амплитуду на полную катушку. Её тело наваливалось на меня, глаза закрылись, рот исказила гримаса, член выпал, она не обращала на меня внимания. Она забыла обо мне. Это меня заело. Я вылез из-под неё, она даже не попыталась остановить. Она стонет под этим убогим недоноском! Я в бешенстве...