Порно рассказы
» » » 242 страница

Все рассказы по запросу: «МАМА ЖЕНА СЫНА»

По Вашему запросу найдено 3804 рассказов (Результаты запроса 2411 - 2420):

 

6676 Как я переспал с женой соседа (5 часть)

54

21.12.2016 19340 1 Yral 375
...каждый день , с начало трахал свою попу а потом трахал куклу. И вот снег стал сходить, а это значило что можно снова подглядывать за соседями. И вот очередной банный день моих соседей. Сначала сходил сосед а потом его жена. Я был уже в образе, на ногах чулочки, поясок что бы держать их, трусики с дыркой сзади из которой торчала пробка с хвостиком, лифчик, юбка и топик. Короче вылетая шлюха. Я уже мечтал не только переспать с соседкой, но и...

 

6279 Сто одна женщина

5

01.04.2017 4530 3 Seksintim88
...нежно обнимает вагина. В финале сладкий ее второй оргазм, и заполняя ее спермой целуешь и благодаришь за эти мгновения и ощущения. Эмоционально чувствуешь, что с тобой любимая и любящая тебя Женщина. Такую просто назвал бы Жена. Но в чем разность спросите Вы, а в том, что каждый раз я ее узнаю с новой стороны. В какой то вечер, мы принимали ванную, занялись любовью. Так как сама ванна у нас не большая, основные позы, стоя- в разных комбинациях...

 

67876 Гуляй, Вася!

23

09.01.2018 12215 12 Maxime
...на работе, начальство достало. А я весь день дома сижу. От него первая жена ушла, и он меня ревнует ко всем. Я хотел было заикнуться про работу, к......«Попробуй теперь родителям объясни, что произошло!» — сокрушался я. Этот последний немаловажный момент особенно щекотал нервы на фоне шуточек, откалываемых предками в последнее время. Символичность возвращения блудного сына в родовое гнездо не по-детски захламила фантазию. «В гостях хорошо, а дома лучше», — скажет мама. «Где родился, там и пригодился», — заметит отец. И только старший братец мой, живущий с женой в доме напротив, кормящийся ежедневно за счёт родителей, сморозит что-нибудь отморозоустойчивое: «Всяк сверчок знай свой шесток!» В конкурсе народной словесности он по праву займёт первое место, оставив родителей в умилении. «Червивое яблочко недалеко от яблони катится!» — едко брошу ему вслед. «Цыц! — скажет мама. — У брата в глазу соринку заметишь, а у себя бревно пропустишь». «На чужой каравай рот не разевай», — поддакнет отец. «А это тут причём?» — спрошу с обидой. Мысленная перепалка с родителями и братом продолжалась недолго. Уже через пятнадцать минут после начала сборов раздался вежливый звонок в дверь. Я на цыпочках прокрался в прихожую, заглянул в глазок. Никифоров собственной персоной склонился надо мной, найдя упор в косяке, чуть ли ни лбом уткнувшись в моё лицо. — Дима, открой, разговор есть, — просипел он, не оставляя надежд на благополучное разрешение конфликта. Я едва дышал, чтобы случайно не выдать присутствия, не пукнуть в сердцах. Я всё ещё надеялся обмануть ревнивого кредитора. И тогда Никифоров взорвался с характерной для него желчью в голосе: — Я знаю, что ты дома. Открывай, сучок, а то я сейчас сам открою. Ключ у меня есть. Это заявление окончательно пошатнуло мою веру в честь и отвагу отечественной милиции. До сих пор Никифоров представлялся мне хоть и нервным и злым, грубым типом, но тем не менее открытым и чистым в душе, не способным, например, брать взятки. Наша первая встреча оставила неизгладимое, ярчайшее впечатление. В этот раз упоминание о запасных ключах и моей личной несвободе выбора окончательно расставило точки над i. Я щёлкнул засовом, сделал два шага назад, приготовившись к худшему. Никифоров не собирался ломиться, продолжал корчить из себя ласкового соседушку: — Открой, пожалуйста, сам, если тебе не сложно, — тигром прорычал он. Игра, похоже, забавляла его, он вдруг стал таким вежливым, по-отечески заботливым. Предвидя обман, я дёрнул ручку вниз, рванул дверь на себя. Силуэт Никифорова заполонил дверной проём, сам он таращился на меня, привыкая к темноте. — Ты чего в темноте сидишь? — неуютно скалясь, спросил он. — Нравится, — отозвался я хмуро, стоя у противоположной стены, сложив руки на груди, ожидая, что он набросится на меня, чтобы добить окончательно. — Слушай, извини, что так получилось, — Никифоров виновато улыбался. — Вася — баба красивая, как раз для тебя. Она, кстати, всё рассказала. — Что рассказала? — недоверчиво вылупился я на Никифорова. — Ну, что ты её хочешь. — Я? — от удивления мои глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла. «Нет дыма без огня», — скажет мама. «На воре и шапка горит», — поддакнет отец. И только брат мой ненаглядный метко заметит: «Сучка не захочет, кобель не вскочит». — А что здесь такого? — подтвердил инсинуацию майор. — Желание естественное. Я и сам к ней неравнодушен, так что ничего странного в этом не вижу. — Да ничего я не хочу! Я вообще собираюсь съезжать отсюда. — Зря. — Почему? — Ты Васе понравился, — он подмигнул, а я стоял офигевший от новых развитий. «Это ловушка! — думал я. — Никифоров решил своими грязными ментовскими методами вывести меня на чистую воду. Или так ему кажется. Добрый полицейский, злой полицейский. Козёл махровый!» — Мне её жаль, — сухо сказал я вслух. — Мне её тоже жаль, очень жаль, — подхватил Андрей Михайлович, расплылся в тёплой улыбочке, не предвещавшей ничего хорошего. — Она ведь хочет молодого. А то, что ей всё время с мужем развлекаться. Вот я и подумал, что ты идеально подходишь на роль любовника. «На понт берёт, паскуда!» — от наглости Никифоровской в голове моей проснулась холодная расчётливая сволочь: — Ну это вы зря подумали, — я уже не парился по поводу «вы» или «ты». — Я с замужними женщинами вообще не встречаюсь. — И правильно, очень правильно делаешь! Но в данном случае муж ведь сам предлагает тебе жену, потому что видит, что иначе она уйдёт к другому, — не терял напора Никифоров. — Да мне плевать на ваши семейные разборки, — я поморщился, давясь лимончелло. — Пускай Василиса Николаевна разводится, если хочет уйти к другому. — Понимаю, — Никифоров покачал головой, как человек принимающий отказ достойно. Нихрена он не принимал и не понимал, бык безмозглый. Он был на своей волне, играл со мной, как с котёнком. Или так ему казалось. — Ну что ж, извини, что побеспокоил, — Андрюша слегка кивнул и медленно закрыл за собой дверь, оставляя меня в кромешной тьме давиться от страха и смеха — двух крайних эмоций, несовместимых со спокойной жизнью холостяка. 6 Я решил не спешить с переездом. Нескучные диалоги с родителями и братом веселили многообразием словотворчества. Поведение бездетных соседей всё лучше укладывалось в общепринятые понятия о морали и чести. «Никифоров женился на Василисе, чтобы помучить её, а она за него держится, потому что боится остаться одна», — размышлял я. «С другой стороны, всегда ведь можно взять ребёнка из детдома», — я представил на секунду Никифорова на детской площадке, огороженной колючей проволокой. Как майор выбирает пацанёнка, как охотники выбирают щенка. Вот он, самый активный, бежит вперёд, топчет остальных, ещё и в морду бьёт, новоявленный наследничек тирана. Но нет, Никифоров скорее сожрёт своё потомство заживо, чем позволит новой звезде затмить его на пьедестале жестокости, совершить переворот в семейной иерархии. Предложение занять место короля в постели с Василисой смешило несуразностью. Блеф майора, несмотря на кажущуюся правдоподобность и даже логичность размышлений — я, мол, подходящая кандидатура для скучающей супруги — навёл меня на тягостную грусть и раскаяние в порочности помыслов. Я ведь действительно втюрился в Васю с первого взгляда. С того самого момента, как наши взгляды пересеклись на крыльце подъезда, я волочился за красоткой втихомолочку. Не позволял себе лишнего, но и не скучал в тёплой постельке. Замужняя женщина — табу, неприкосновенный плод на дереве семейного счастья. «Не ешь его, козлёночком станешь», — увещевает мама. «Как аукнется, так и откликнется», — намекает отец на баланс сил в природе. И только братец мой родимый бормочет в губы: «На ловца и зверь бежит». Навязчивость рогоносца вызвала обратный эффект: «Это ж какой скотиной надо быть, чтобы так с женой обращаться?» — возмущался я, испытывая благородное воодушевление. Жалость к Васе затмила другие чувства, и прежде всего похоть. Сострадание к заложнице, наложнице ревнивца пробудило гнев праведный. Уже на следующий день я слушал ругань Никифорова не скрывая отвращения. — Блядунья! Пизда небритая! Кому ты, нахуй, нужна такая? — орал майор. — Что? Хуйло! Пасть закрой! И потом: — Да соси ты хуй! Возня за стенкой продолжалась не меньше часа. Вновь звенели шлепки по голому телу. Вася повизгивала, моля о пощаде, Никифоров матюганился, как сапожник. Судя по животным звукам, он сношал Васю нещадно, не давая передохнуть ни ей, ни себе. Два-три раза за вечер было для него нормой. Впрочем, я не берусь судить о количестве его оргазмов. Это были сессии, взлёты и падения, начинавшиеся с ругани, переходившие в женские крики. Завершали трагедию неизменно низменно сладкие стоны Васи и дикий рык Никифорова. Потом всё успокаивалось. Прошло ещё два дня. Моя вечерняя рутина вернулась в привычное русло. Я слушал соседей, как люди слушают радио на кухне, радуясь, что это не здесь и не со мной. Но вдруг что-то сломалось. После очередной сессии насилия цепной пёс Никифоров по традиции заворчал на Васю, заботливое журчание её голоска вызвало новую волну агрессии с его стороны, ну ещё бы. Агонизирующий крик ревнивца разнёсся по подъезду: — Шалава бездетная! Он говорил ещё что-то, неразличимое на слух, Вася сопротивлялась, щебетала, как ненормальная. Я аж подскочил с кровати, забегал по комнате. До сих пор она не срывалась на истерику, не кричала так откровенно. В этот раз всё было серьёзно. Раздался хлопок в предбаннике, молчание, щебет. Потом в соседней квартире зажали звонок. Внезапно он оборвался, словно кто-то с корнем вырвал провод. Я нервничал, блуждал из комнаты на кухню, переходил на балкон. Наконец не выдержал и приник к двери всем телом, обнаружив себя пялящимся в глазок. Вася, абсолютно голая, стояла в предбаннике, головкой уткнувшись в Никифоровскую дверь, простирая ручки в немой мольбе, словно оползая на пол, в бесконечном раболепии ища спасения у себя же дома и не находя должного внимания. Я отпрянул. «Этого ещё не хватало!» — голенькая Вася выглядела аппетитно, сразу вызвала божественный трепет во всех моих членах, включая основной, вечно мешающий мыслить трезво. Я тут же убежал на кухню, накрыл лицо ладонями. Стыд за чужое подсмотренное горе раздирал меня на части. Васина попка, грудки, её восхитительное тело моментально вскружили голову, затмили разум неотвратимостью счастья в объятиях богини. Она была стройной и женственной, как балерина. Только увидев её голой, я начал прозревать, как Вася прекрасна в детских гибких движениях, как она стройна и сексуальна, словно лань, выпущенная из вольера. «Она сейчас там, в предбаннике, — думал я. — И я ничем не могу ей помочь! Ничем! Не имею права! Никифоров порвёт меня на части, если узнает, что я уже лицезрел его прелесть». Вдруг в дверь раздался неуверенный короткий звонок, и кровь моя прилила к ухмыляющемуся лицу. В том, что это Вася просится ко мне на ночлег, не могло быть и капли сомнений. Пускать её казалось крайне неблагоразумным поступком. Не пускать — жестоким. И я принял решение. Очень быстро, кстати, принял. «Будь, что будет», — решился я, доставая из шкафа рубашку, штаны и носки. Три незатейливых предмета моего несложного гардероба. Я просунул их в щель, приоткрыв слегка дверь. — Василиса, вы оденьтесь, пожалуйста, а потом заходите, — произнёс я полушёпотом. — Спасибо, — она приняла подношение, быстро натянула на себя мои лохмотья и уже через минуту стояла в моей прихожей, выряженная как пацанка, дворовая хулиганка. Только кепки ей не хватало. — Мне так неудобно, — Вася стеснительно отводила глаза. — Хотите чаю? — я решил сразу сбить общий дух противоречия, царивший между нашими мельтешащими взглядами. — Не откажусь! — Вася расплылась в очаровательной улыбке. Я просиял от счастья. «Как она легко переключилась!» — с восторгом нахваливал я её талант не заморачиваться. — Тогда идёмте. Вот — тапочки, — я скинул с ног единственные тапочки в квартире. — Пол холодный. — А как же вы? — не смотря на щекотливость положения, Вася умудрялась флиртовать, проявлять не дюжую самоуверенность в чудодействии женских чар. — А у меня носки шерстяные, — я задрал кончики пальцев вверх, покивал ими, показывая, как им тепло и уютно. — А мне почему не дали такие носки? — не унималась Вася. Она забавлялась! Это в голове не укладывалось, она находила ситуацию забавной. — У меня одна такая пара, — смутившись, сказал я. Мы прошествовали на кухню, гостья оседлала табуретку, а я принялся разогревать картошку, кипятить воду в чайнике. Оказалось, что Вася с утра ничего не ела. Так уж получилось! — Почему вы нас терпите? — спросила Вася, закидывая ножку на ножку, обнимая коленку тонкими ручками. Алые лодочки маникюрчика заиграли переливами на свету. — Деваться мне некуда, — усмехнулся я, присаживаясь рядом с ней за стол. — Даже не знаю, чтобы я делала без вас, — Вася оставалась очаровательной в детском желании выразить благодарность. — Думаю, он успокоится и ещё пожалеет, что выгнал вас. — Если бы! Я скосил на Васю недоверчивый взгляд: — А что так? Вася обречённо вздохнула, встречаясь со мной глазами, отводя их стыдливо на холодильник. — Вы в этот раз серьёзно поругались? — не хотелось лезть к ней в душу, но и обстоятельства изгнания оставались загадкой. Всё-таки, Вася попала под мою протекцию, а значит, требовалось чёткое понимание, что нам предстоит. Ночь надвигалась нескромными шагами. Не за горами и сон в тёплой кроватке. Одной на всю квартиру, если говорить серьёзно. — Серьёзно? — переспросила Вася. — Не знаю. Андрюша хочет, чтобы я переспала с вами. Я чуть не захлебнулся чайной прелюдией. Откашлявшись, принял безразличный тон: — А вы чего хотите? Я думал, этот вопрос вызовет у Васи задумчивость, принятие на себя, наконец, роли униженной и оскорблённой. Возможно, её настигнет чувство обиды, думал я. Вместо этого она продолжила троллить меня, покачивая ножкой: — Думаю, лучше согласиться с ним. — То есть, у вас нет собственного мнения на этот счёт? — я смирился с тем, что разговор будет по-деловому интимным и праздным. — Почему же, есть, — Вася ногтиком колупала скатерть. Я выдержал паузу, но, не дождавшись ответа, продолжил натиск: — И-и-и? — Вы не знаете Андрея, — она вдруг подняла на меня карие глазищи, наполненные благоговейным трепетом, словно она говорила о демоне, а не о зарвавшемся менте. — Он может быть очень жестоким, если захочет. — Это я уже понял, — хмурясь, я пережёвывал остатки бутерброда с колбасой. Странные развития беседы с внешне распальцованной бабой, внутренне то ли запуганной до чёртиков, то ли гнусно тупой до безобразия, потерявшей всякое достоинство, опустившейся до попрошайничества под принуждением, прорывались наружу в моей дырявой башке обрывками фраз. — Дима, вы можете мне не верить, — затараторила Вася, — но, если мы с вами не станем любовниками, будет только хуже. — Ну это мы ещё посмотрим! — я гневно хмурился. Гордость наконец возобладала во мне над другими чувствами. Я готовился дать отпор. Чокнутый мент подкладывает под меня жену, и она же мне ещё угрожает. — Да какое он вообще имеет право мне угрожать? — я подскочил с табуретки, метнулся к раковине мыть кружки после чая. — Кто он такой, чтобы выгонять вас из квартиры? — Это его квартира. — И что? Вы же муж и жена. Вы имеете такое же право жить в этой квартире, как и он. — Я вам мешаю? — она печально взглянула на меня. — Нет, я не это имел ввиду, — пробормотал я, резко сменив пластинку. — Ты можешь, конечно, остаться здесь, сколько захочешь. — Ты сказал мне «ты»? — просияла Вася. — Я всё ждала, когда это случиться! — она таращилась на меня, как на бога целомудрия, словно весь предыдущий разговор улетучился в трубу забвения. — Ну раз это так важно, — я улыбался растерянно, комкая кухонное полотенце в руках. — Конечно, важно! — Вася одним махом скинула маску жертвы, заменив её незатейливой масочкой бывшей гёрлфрэнды, ненавязчиво играющей с забытыми чувствами. — Ладно, — я усмехнулся. — Ты где спать собираешься? Мой озабоченный взгляд лучшего друга детства оставался незаинтересованным, таким же по-хозяйски гостеприимным, безразличным. — Да-да, конечно, — Вася подскочила. — Спасибо за чай. Я пойду, попробую постучаться. Он уже успокоился, наверное. Она выскочила в коридор и попрыгала в прихожую, скидывая на ходу тапочки. — Да, давай попробуем вернуть тебя к мужу, — я следовал за ней гордым тигром. Мы вместе открыли дверь в предбанник, Вася дёрнула ручку своей двери, она была заперта. Я замер в дверном проёме, раскладывая ситуацию на пальцах. Если Васю сейчас не пустят домой, думал я, придётся укладывать её у себя, а самому топать к предкам. «Воротился, не запылился», — обрадуется мама. «Пора и честь знать», — поддакнет отец. И только братец мой сердечный брякнет ни к селу, ни к городу: «От сумы да тюрьмы не зарекайся». — А ты постучи кулачком, давай я, — я кинулся колотить в дверь. Мой назойливый грохот разбудил зверя. Пьяный лось ревел, разбрасывая вещи на пути, ломился через бурьян к кормушке с глазком. — А это ты, блядь бездетная! — зловеще хрипел Никифоров, притираясь с той стороны. — Сперму достала? Я смахнул ошарашенный косой взгляд на Васю. — Он хочет, чтобы я принесла ему доказательства измены, — зашептала она, таращась на меня невменяемым запизженным взглядом, безумным в основании. — Андрей Михайлович, — произнёс я как можно жёстче, словно пристав, пришедший описывать имущество. — Я не буду спать с вашей женой, — здесь я понизил голос, чтобы соседи снизу или сверху не сдохли от коликов, случайно подслушав наш треугольный диалог. — Да мне похуй, — отозвался майор. — Пускай идёт на улицу и там ищет, пизда небритая. И тут Вася вдруг залилась соловьём: — Андрюша, прости меня пожалуйста, — защебетала она. — Я больше никогда не буду тебе изменять. Такого поворота событий я никак не ожидал от неё. — Что ты делаешь! — шепнул я как можно строже. — Пускай он лучше успокоится, — шепнула Вася в ответ. — Иди ты нахуй! — орал майор. — Нахуй! Идите все нахуй, пидоры гнойные. А ты, мразь, без спермы не возвращайся. Он стукнул кулаком в дверь с обратной стороны так, что песок из каркаса посыпался. Мы отпрянули, Вася в ужасе сжалась. — Я буду отстреливать вас по одному, гондоны ябучие, — шипел Никифоров в замочную скважину. Его голос, такой отчётливый и зловещий заставил меня срать кирпичами, как давеча. «С дебилом лучше не связываться», — решил я про себя. — Идём, — шепнул я Васе. Мы вернулись ко мне в комнату. — Он что, пьян? — спросил я, немного успокоившись. — Да, есть немножечко, — Вася растерянно заламывала руки, перекатываясь из угла в угол. — Обычно он не кричит на чужих. А тут набросился на тебя, как ненормальный, — она остановилась и уставилась на меня вопросительно. — Рано или поздно это должно было случиться. Не со мной так с другим, — вяло отозвался я. — Андрюша говорит, он очень тонко чувствует измену. — Это ещё что значит? — Ну, что он сразу видит, кому я нравлюсь, а кому — нет. — И что здесь такого? Ты любому понравишься, — я скривился в вороватой улыбке. — Не знаю, — Вася развела руками. — Он что-то чувствует! — суеверный трепет заставил её глаза раскрыться шире. Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством, дура безбожная. Я усмехнулся, отводя глаза в сторону. — Ладно, — призвал я здравый смысл к ответу. — Короче, расстилайся пока здесь, а я пойду спать к родителям. — Если хочешь можем спать вместе, — невинно захлопала ресницами Вася. — Я не буду к тебе приставать, — она вдруг рассмеялась, задорно и ласково, будто речь шла о бомжатнике для пьянчуг, а не о моей тёплой постельке. Я активно перемалывал странное предложение. «Приставать она, значит, не будет, — циклился я на словах. — А я? Я буду? Или нет? Или мне пофиг? Или не положено? Или положено? Или положено, но не покладено?» — Ну хорошо, — неуверенно произнёс я. — Тогда давай спать вместе. Я, видимо, слишком глупо хмурился, раскатывая в голове возможные варианты ночёвки. На полу было нереально холодно. Тащиться к родителям в полпервого ночи — неэстетично. Бедные предки перемолотили бы весь словарь Даля в поисках подходящих эпитетов для ночного Исхода в Землю обетованную, но всё равно бы не нашли нужных слов. Вася подхихикивала в кулак, сжимая манжету чрезмерно большой для неё рубахи. — Ты боишься меня, — пискнула она. — Да нет, с чего ты взяла? — я скалился, оставаясь на нейтральной территории, сохраняя лицо якобы незаинтересованное. — Ты, когда волнуешься, дрожишь в коленках, — сообщила она. — Неужели? — я только сейчас заметил, что коленные чашечки мои под штанами мелко подрагивают. — Это у меня такая вредная привычка, — соврал я. Мы принялись расстилать постель, двуспальную кроватку с одним одеялом и одной, кстати, подушкой. — Ты тогда ложись к стенке, а я схожу зубы почищу. Щётки запасной у меня нет, так что извини. — А я пальчиком, — опять пискнула Вася. И она поскакала за мной в ванную. Мы по очереди выдавили пасту — я на щётку, она на пальчик — и принялись месить пену во рту, подсматривая друг за другом в зеркало, зубоскалясь, обмениваясь стрёмными улыбочками. Необычность ситуации уже не напрягала меня сложностью решений. «Подумаешь, спать вместе я с ней буду, — думал я, апатично складывая веки в трубочки. — Да я уже больше недели слышу, как она стонет, занимаясь сексом. Ну и орёт, конечно, получая по заднице». Я зевнул, глаза слипались. В памяти вновь всплыло безумное требование Никифорова не возвращаться без спермы. «Как это? — думал я. — Как она собирается предоставить мужу доказательства измены? И почему, собственно, сперма другого мужчины, принесённая в зубах благоверной, должна свидетельствовать об измене? Или не в зубах?» Мы вернулись в комнату, и я сразу выключил свет, чтобы не смущать Васю. Я надеялся, что она не станет снимать с себя одежду, ведь это было бы выше моих сил, спать с голой Василисой Николаевной и не думать о ней, не приставать к ней, в общем-то не испытывать к ней ровным счётом никаких опасных чувств. Но я ошибся, уже через минуту после того, как я нырнул под одеяло в одних труселях Василиса Николаевна прижалась ко мне всем своим голым девичьим телом. — Так холодно! — била она зубами чечётку. — Можно я немного погреюсь об тебя. — Да пожалуйста, — я лежал на спине, боясь поворачиваться к ней задом. Её стройное голое тело обвило меня сбоку, ножки раздвинулись, и Васин волосатый лобок щетинкой притёрся о моё бедро. — Ты всё-таки решила раздеться, — констатировал я, глубоко вздыхая. — Не люблю в одежде спать. — Ты играешь со мной? — спросил я сквозь сон. — Немного. — Зачем? — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже, — я уже почти спал. — Дашь мне свою сперму, а то Андрей меня завтра убьёт, — пальчиком Вася царапала мне грудь. Её густая шевелюра тёплой листвой рассыпались по подушке, щекотала нос и губы. Её не менее густая мошна на лобке липла к бедру. — Я не даю сперму всяким Андреям, — вяло отозвался я. — А мне, мне дашь? — восторженно шептала Вася в самое ухо. Я сделал глубокий вдох. — Нет, — буркнул я, поворачиваясь к Васе задом. — Спи давай. 7 Поведение Василисы вызывало сомнения касательно вменяемости пациентки. «Она такая же чокнутая, как и Никифоров», — приходил я к выводу. «Два сапога пара», — скажет мама. «Муж и жена — одна Сатана», — поддакнет отец. И только старший братец мой, прожжённый бесценным жизненным опытом, вякнет: «Баба с возу — кобыле легче». Впрочем, оставался ещё один немаловажный аспект разыгрываемой за стеной трагедии. Всё это, если рассматривать с самого начала, напоминало дрянную постановку с пьяным сценаристом и бездарными актёрами. Слащавые крики Васи за стеной вполне могли вызвать искренние эмоции в душе непосвящённой, неискушённой театральным искусством, но мой бесценный сценический опыт беспрестанно подсказывал мне, что за дешёвой игрой четы Никифоровых стоит безумный план, нацеленный на извлечение выгоды. «Вот только какой, — ломал я голову. Неужели им заняться больше нечем?» Я приходил в ужас от одной только мысли, что мои соседи пытаются меня развести, как лоха. Ведь если это так, значит и все их потуги происходят от одного коварного замысла, разгадки которого я не находил. На следующее утро Вася вновь завела старую песню, но уже на новый лад: — Теперь Андрюша точно знает, что я ночевала у тебя. — Зато я точно знаю, что между нами ничего не было, — хмуро отозвался я. — Да, ничего, — озадачилась Вася. Мы завтракали на кухне, она сидела передо мной в той же позе нога за ногу, в моей рубашке, штанах и носках. Девочка-бомжик, я тебя слепила из того, что было. — Слушай, а может ты, — она запнулась, смущённо заглядывая мне в глаза. — Что? — покосился я на неё, посёрбывая чаёк. — Ну, дашь мне свою сперму, и тогда я смогу предъявить доказательства измены, и Андрюша оставит меня в покое. — А так что, не оставит? — я ухмылялся, весь этот загон со спермой вызывал смех, да и только. «Вот маньяки, а! Нахрена им моя сперма сдалась?» — брезгливо морщился я. Вася облизнула губки. — Ну понимаешь, Андрюша думает, что я не могу забеременеть, потому что у него проблема, а не у меня. — И поэтому, вам нужна моя сперма, чтобы ты могла забеременеть! — осенило меня. Я, наверное, просиял от счастья, как Пизанская башня: дав крен в сторону и вниз. «Аллилуйя, — благодарил я Всевышнего. Найдена разгадка сложнейшего ребуса-многоходовки». — Не совсем, — обрезала мои ликования Вася. — Если я докажу ему, что не могу забеременеть от другого мужчины, значит, я действительно бесплодна и он может успокоиться. — Охренеть! А проверяться вы не пробовали? — Я проверялась, но Андрей всё равно мне не верит. А сам он боится идти по врачам. — Херня какая-то, — выдохнул я, морщась. — Не верю ни единому твоему слову. Может, хватит врать? — моё раздражение медленно закипало гремучей смесью презрения и тоски. — Я не вру тебе, Дима. Пожалуйста, прости, что мы тебя впутали в это дело. — Да вы больные на всю голову! — взорвался я. — Тебе нужна моя сперма, чтобы доказать мужу, что ты бесплодна, а не он. Это ж надо такое придумать! А он тебе не верит! Хочешь сперму, да? — я подскочил с табуретки. — На вот тебе сперму, — вытянул презерватив из рюкзака, разорвал упаковку и раскатал резинку. В холодильнике лежали перепелиные яйца, содержимое которых как раз напоминало мужское семя. Через минуту нехитрых манипуляций завязанный в узелок презерватив с яичным белком отправился в ручки строптивой бесплодницы. Она хлопала испуганно ресницами всё это время, приоткрытый ротик нащупывал новые пути к сердцу или скорее ширинке несговорчивого соседа. — Всё, Василиса Премудрая! Больше я вашему семейству уже ничем помочь не могу! Уж ты извини меня, дорогая, но пора и честь знать! — с этими словами я подхватил рюкзак, натянул куртку и выскочил за дверь. Я уходил на работу с твёрдым намерением разобраться с безумными соседями раз и навсегда. «Не отступать и не сдаваться!» — повторял я мантру, выходя из подъезда. Кроме того, в голове моей постоянно маячил имейл хозяйки квартиры. «Всегда можно пожаловаться на майора», — лелеял я тайную надежду в глубине души. Хоть этот последний манёвр и представлялся мне крайней мерой, весьма бесперспективной и подлой. «Попросят с квартиры — уйду!» — бычился я в переполненном вагоне метро, намыливая ситуацию на новые ворота. 8 Вечером Васи в квартире не оказалось. За стеной было подозрительно тихо, и я даже засомневался, что Никифоровы у себя дома. «Затишье перед бурей», — предположил я. И действительно, около девяти раздался звонок, но не в дверь, а на телефон. Звонил Никифоров, помеченный как «(И)» — изверг. Я уже приготовился выслушать оригинальную домашнюю заготовку, включающую в себя извинения и угрозы с принуждением к сексу с женой, как неожиданно услышал в трубке тоненький голосочек Васи: — Дима, извини, что я тебе звоню, просто я не знаю, к кому ещё обратиться за помощью, — она была напугана, голос дрожал. Я на полном серьёзе приготовился выслушать новые пикантные подробности нескучной жизни Никифоровых. — Выкладывай, Василиса, — развязно-шуточным тоном выразил я готовность подставить себя под новый удар судьбы. — А ты не мог бы зайти к нам и дать мне водички? Андрюша прицепил меня наручником к батарее и ушёл на дежурство. А меня жажда мучает, — она слёзно заскулила в трубку. От нового расклада хотелось ржать и плакать. — Давай я лучше милицию вызову, — предложил я. — Ой, только не милицию, — заволновалась Вася. — Просто я голая здесь сижу. Мне только водички попить. Я прикрыл трубку рукой и гнусно заржал коньком-горбунком. Голая баба сидит пристёгнутая наручником к батарее, просит водички. — А телефон Андрюша, конечно, дома забыл? — саркастично спросил я. — Нет, я попросила его оставить мне телефон, чтобы я могла вызвать помощь, если мне вдруг станет плохо. — Ну вот тебе и стало плохо, почему ты мне звонишь, а не в скорую? — Так мне ж только водички попить. Я не хочу, чтобы Андрея выгнали с работы. Они ведь всё там неправильно поймут. — А я, значит, правильно пойму? Она тяжко вздохнула: — Ты же знаешь, что я люблю его. — Да уж, — я тяжело переваривал чужую глупость. Васино отношение к делу несомненно попахивало безрассудной фанатичной привязанностью. — А может ты подождёшь, пока он не вернётся с работы? — с надеждой спросил я. — Очень пить хочется, Андрей оставил мне горшок, чтобы я в него писала, а потом пила, если захочу. Он меня так наказывает. Он теперь может и через два дня вернутся. — Ну вот и вызовешь тогда скорую. — Не вызову, — тоскливо взвыла она. — Почему? — Телефон скоро разрядится. — Пиздец какой-то, — выругался я впервые при даме. Дама грустно сопела в трубку: — Принесёшь мне водички? — А как я дверь открою? — огрызнулся я. — А я тебя научу. У тебя в секции есть сейф, там Андрей запасные ключи хранит. А ключ от сейфа висит на кухне в верхнем левом шкафчике над плитой. — Как у вас всё ловко схвачено, — похвалил я Васю. — Это Андрюша придумал, чтобы, если ключи дома забудешь, можно было у соседа взять. — Да уж, Андрюша вообще у нас мастер на всякие выдумки. Вася рассмеялась, шмыгая носом: — Да, он такой, — вздохнула она с облегчением, словно я уже бежал открывать все двери, поить её водичкой. Оставался ещё последний вариант, не самый красивый, но и не самый глупый: — Слушай, а давай, может, всё-таки подождём? Андрюша вернётся с работы, тогда и напоит тебя водичкой. А если у тебя телефон разрядится, то я завтра утром МЧС вызову. Ты ведь до утра потерпишь? — Не знаю. Я уже готова мочу из горшка пить, так жажда замучила, — её голос зазвучал обиженно, словно я отказывал ей в банальной услуге. А мне между тем мне предстояло вскрыть чужую квартиру, без спросу напоить жертву изверга, та добровольно приняла мучение, веря в благородные мотивы укротителя плоти. — Ну хорошо, — я нахмурился, как всегда в таких случаях, когда деваться было некуда. — Сейчас я зайду. И я повесил трубку, долго сидел тупо таращась на тучи за окном. Они сгущались, не предвещая ничего хорошего. Тяжело вздыхая, поднялся и поплёлся открывать все сейфы и двери. В душе моей по-прежнему теплилась надежда, что в скорости мне удастся урегулировать отношения с Никифоровыми, по возможности договориться с ними или помириться. «Или они съедут в деревню, или Андрюшу подстрелят на работе, или Вася получит мозги от волшебника Изумрудного города, — думал я. — Что-нибудь должно случиться, обязательно произойдёт! — переживал я их оказию как личное горе. — Не бывает так, чтобы люди мучили друг друга годами, ещё и соседей в это втягивали». Щёлкнул дверной замок, скрипнули петли, и я на цыпочках закрался в квартиру Никифоровых, воровато оглядываясь по сторонам. Страшнее всего мне казалось быть застигнутым врасплох на месте преступления. Я вслушивался в движение лифта за спиной, ловил эхо шагов на лестнице. Где-то брякнула дверь в подъезде или мне показалось? «Надо побыстрее напоить эту сцыкуху и свалить», — думал я, скользя по тёмной прихожей, приближаясь к двери зала, где, судя по всему, и сидела на привязи влюбчивая пленница. Я дёрнул ручку, сделал шаг внутрь и обомлел. Вася, абсолютно голая, сидела на стуле посреди комнаты. Её ноги были неестественно задраны вверх, привязаны к груди и рукам, болтающимся по сторонам. Она была сложена в форме креветки, выставлена напоказ причинным местом, которое заросшей розовой щелью зияло на свету. Густые заросли на лобке и вокруг вагины напомнили о частых нападках Андрюши, о нашей совместной с Васей ночёвке, мохнатых притирочках. Так уж получилось, что бобровый ворс на лобке Васи стал первым ключевым местом на картине, которая медленно разворачивалась извращённой рукой на полях моей памяти. Я перевёл глаза на Васино опухшее от слёз личико. Она устало плыла взглядом по комнате, улыбалась, словно одурманенная наркотой. — Прости пожалуйста, — пролепетала она. Её взгляд скользнул за мою спину. Только теперь со всей неотвратимостью я ощутил холодное дуло пистолета, упирающееся мне в затылок. — Ну что, пиздёныш, допрыгался? — злорадно прошипел Никифоров. — Нравится тебе Вася, а? Нравится? — продолжал он будоражить сам себя. Голова моя пошла кругом, сердце запрыгало в груди. Я готов был рухнуть на колени и расплакаться на месте, молить о пощаде. «Прошу вас, не лишайте меня жизни!» — стонал бы я. Я готов был обещать всё, что угодно, лишь бы меня отпустили. «Никифоров слетел с катушек!» — било в набат отрезвляющее убеждение в пока ещё не дырявой башке. — Андрей Михайлович, — проблеял я. — Я зашёл, чтобы Василисе Николаевне водички дать попить. Посмотрите у себя на телефоне, пожалуйста, она мне звонила. — Ишь ты, как запел, — ощетинился майор. — Водички он зашёл попить. Знаю я, какой ты водичкой её поить собрался. — Между нами ничего не было, уверяю вас. Вася, ну скажи ты ему! — взмолился я. — Андрюша, ты же обещал никого наказывать, — Вася, хоть и зарёванная, улыбалась ласковым нежным взглядом. — А я — что? — выпучил глаза Никифоров. — Я — ничего, я только посмотреть. Мне ж интересно, как мою жену трахают. Это ж такое зрелище, невозможно пропустить. Ты не возражаешь? — он сильнее тыкнул меня дулом пистолета. — Андрей Михайлович, мы не занимались с Васей сексом, пожалуйста отпустите меня, — я вывернул шею, взглядом начал молить о помиловании. — Что ты всё пиздишь! — взорвался Никифоров. — Не занимался он сексом, а где она ночевала прошлой ночью, а? Она мне всё рассказала про тебя, какой ты у нас резвый в постели. А сперма в презервативе тоже скажешь не твоя? — Это белок от перепелиного яйца, Вася, ну скажи ты ему! — я сползал с катушек, упираясь в неотвратимую стену неопровержимых доказательств. — Димочка, лучше не сопротивляйся ему, поверь, так будет лучше, — фанатично пролепетала Вася. Она впала в раж поклонения, слепо следовала подсказкам Великого Инквизитора Изверга Андрюши. — Белок, значит, ах ты гнида! — майор схватил меня клешнёй за локоть и потащил к Васе. — Сейчас мы сравним этот белок с перепелиным. Может, ты у нас перепел, а? «Перепел прилетел», — скажет мама, выслушав невероятную историю. «Перепёлку перепел», — поддакнет отец. И только братец мой, бестолочь, зальётся наседкой: «Ко-ко-ко!» — Стой смирно, если хочешь жить, — хрипел майор, тыкая дулом под лопатку. — А ты, мразь, соси. Ты ведь за этим его сюда позвала? Я закрыл глаза, нервно сглотнул. Мышцы на животе задрожали в такт с коленными чашечками, которые отбивали чечётку весь вечер, начиная со злосчастного звонка. «Чуяло моё сердце, что это ловушка!» — раскаивался я, поглядывая вниз. Васины руки болтались свободно, и она принялась расстёгивать ремень на моих джинсах. Соскочила пуговка, скользнула ширинка, трусы мои слетели к ногам так же прозаично. — Что вы делаете? — пролепетал я. — Вы понимаете, что это насилие над человеком? — Ты вломился в мой дом, чтобы изнасиловать мою жену, и ты ещё рассказываешь мне про насилие? — Никифоров ухмылялся, придерживая меня за шею клешнёй, другой рукой он тыкал пистолет мне в рёбра. Вася вывернула шею, потянулась губами к вялому члену, который и не собирался вставать. Хозяину колбаски, то есть мне, было не до возбуждения сексуального. «Как бы ноги унести!» — просил я судьбу дать мне ещё один шанс проявить себя в качестве неотзывчивого соседа. Никифоров толкнул меня кулаком в спину, и я чуть не повалился на Васю. Она полностью заглотила мой член в рот и задвигалась навстречу, прижимаясь носиком к зарослям на лобке. — Ишь какой хуй отрастил, — комментировал Никифоров моё неминуемое возбуждение. Мой член вытягивался, задирался на семнадцать сантиметров. Головка полностью вылезла, кожа опустилась по стволу. Свободной рукой Вася гоняла кожу по стволу, сжимая член у основания. — Ну что, нравится тебе мою жену в рот ебать? — с хищным довольствием спросил Никифоров. — Да, — ответил я без всяких эмоций, даже страх улетучился. Оставалось только тупое забвение. Смерть уже не казалась абсолютным избавлением от всех несчастий. «Хотел бы убить, сделал бы это сразу, — размышлял я. — А так хочет помучить. Придурок!» Вася взялась шустро гонять ствол, вытягивая язык под головку, поглядывая на меня снизу озорными глазками: «Я же говорила, что лучше не спорить, — шептал её взгляд. — Отдай мне сперму, отдай! Не терпи!» Она вошла во вкус, маленький ротик гонял мою головку язычком, будто это чупа-чупс, ручка с маникюрчиком профессионально взялась за выдаивание. — Вот так, Вася, — подзуживал майор молодую супругу. — Пососи этот молодой хуй. Нравится тебе? — Угу, — мычала бесплодница. — Вижу, что нравится. Ну что, джигит, — обратился он ко мне. — Кончать собираешься, или мне до всю ночь здесь стоять? — Уже немного осталось, — промычал я. — Слышала, Васюля? Уже немного осталось. Вася запрыгала на члене, как ненормальная, задёргала рукой. Дикая дрочка окончательно добила меня, и я разрешился струями недельного воздержания, залил весь рот фанатичной соседки долгожданной спермой. — Вот так! — комментировал Никифоров процесс. — Сейчас посмотрим, что там за перепел к нам прилетел. Он взял пластиковый стаканчик, стоявший всё это время на секции без дела, я только теперь догадался об его истинном предназначении. Вася выплюнула сперму в стаканчик — полный рот богатых перламутровых излияний. — Хорош! — загорелся азартом Никифоров, подставляя стаканчик под свет люстры. Я тоже пялился на жидкость, только что покинувшую мои яйца, те бойко гудели лёгкостью воскрешения. Никифоров тем временем достал из секции пищевую воронку, опрокинул Васю на спину, её волосатая вагина задралась к нам, как статуя Свободы. Розовые малые губки расходились в стороны, растягиваясь к треугольной складочке, которая слегка выдавалась вперёд, копюшончиком сохраняя жемчужину клитора. В следующий момент Никифоров всадил стержень воронки в Васино влагалище и ровным плюхом слил мою сперму внутрь. Я даже пикнуть не успел, как содержимое моих яиц переместилось в Васину матку. — Всё, ты свободен, — улыбнулся Никифоров. Он вытянул пистолет, который держал всё это время в правой руке. Я зажмурился: «Всё, конец!» Раздался щелчок. Медленно открыв один глаз, потом другой, я обнаружил, что пялюсь на огонёк зажигалки. Никифоров грубо ржал. Вася, лежавшая на полу враскорячку, присоединилась к нему нежными хихиками. Я расплылся в дебильной улыбочке, подтягивая трусы с джинсами. Дрожа в коленках, пятился из дурдома. Огонёк судьбы моей провожал меня, подрагивал в дуле пистолета. — Идиоты, — буркнул я, когда достиг безопасного расстояния. — Васенька, теперь ты довольна, правда, милая? — Да, дорогой. Я оставлял их ворковать друг с другом, обсуждать нюансы изнасилования, планировать новые эскапады, вить сети замыслов, рассчитанные на лопуховатых соседей. Всё в этом перформансе сквозило отвратительным издевательством над волей человека, попранием его прав на свободу, попахивало неистребимым желанием сношаться с наивными соседями. «Психи!» — злился я под душем, заливаясь то ли смехом, то ли нервной спазматической дрожью. 9 Изнасилование пошло мне на пользу. Я в одночасье избавился от идиотического романтизма, впитанного с молоком матери. В моей семье не принято осеменять чужих жён экстракорпулярно, введением пищевой воронки в матку, сливать свежевыжатую сперму на яйцеклетку. Впрочем, оставалась надежда, что Василиса Премудрая меня не обманывала, рассказывая сказки про бесплодие. Вся чушь, которой Никифоровы кормили меня с самого начала, начиная с внешнего досмотра у подъезда, раскручивая в ежедневных сценах насилия и заканчивая созданием образа непримиримых соседей-бдсмщиков, сводилась к простому забору спермы ради оплодотворения бездетной Васи. Видите ли, сам Андрюша не в силах совладать с распутной женой, скучающей у подъезда, работающей на стометровке по вечерам. Я встретил её на следующий день. Вася прогуливалась знакомым маршрутом, подтянутая пояском, гарцуя в высоких сапожках на шпильке. — А я тебя жду! — расплылась она в улыбке. — Ты всегда точен как часы. — Да, я такой, — кивком подтвердил я статус офисного челнока. — Можно с тобой поговорить? — Вася клеила меня откровенным взглядом, совала ручку в локоть. — Ты уже говоришь, — я сбросил скорость. — Ты не обижайся на нас, пожалуйста. Нам действительно нужно знать, смогу я забеременеть от другого мужчины или нет, а ты мне сразу понравился, — она усмехнулась. — А вы не подумали, что я могу не захотеть участвовать в ваших экспериментах с оплодотворением? — Подумали, конечно. Поэтому Андрей и предлагает тебе новые условия. Ты можешь не платить за аренду квартиры, если будешь спать со мной. — Даже так, — я ухмыльнулся. — А хозяйка что же? — А хозяйке мы потом скажем, что не смогли квартиру сдать. — Думаешь, мне деньги так сильно нужны, что я готов согласиться? — Нет, но ты же говорил, что я тебе нравлюсь, — она облизнула приоткрытые губки, посмотрела на меня заигрывающим взглядом. — Мне не нравится, когда меня эксплуатируют. То, что вы сделали, знаешь, как называется? Изнасилование! — Тебе ведь хорошо было, не больно, а только приятно, правда? — Вася бросила на меня задумчивый взгляд. — Это ты так думаешь. На самом деле мне было очень страшно, а значит и больно. — Да, наверное, мы перестарались, — она была растерянна. Проблески вины пробивались на поверхность из-под густо накрашенных хлопающих ресниц. — Ну хочешь я тебе удовольствие доставлю, без Андрюши, конечно, только ты и я? — она опять посмотрела на меня откровенным коварным взглядом охотницы до чужой спермы. Мой хмурый усталый взгляд не предвещал долгожданной подачки для набивавшейся в любовницы соседки, и она смекнула, что лучше дать задний ход. Закусив удила, она виновато шарила глазками по тротуару. Мы подошли к подъезду. — Помнишь, ты здесь стояла, когда я пришёл смотреть квартиру? — спросил я. — Да, — она кивнула. — Ты ведь не случайно здесь стояла? — Нет, — Вася обиженно поджимала губки. — И какие были варианты? — мы поднимались по лестнице крыльца. — А ты как думаешь? Если я забеременею, пускай лучше от тебя, чем от какого-нибудь урода. — Но ведь есть же искусственное оплодотворение. — Там не особо выберешь. А так, ты и Андрюше понравился, и мне. Мы зашли в лифт. — Чем я ему понравился? — Ну, такой вежливый, галантный, — Вася строила мне глазки, обсасывая контуры моего профиля нежным любвеобильным взглядом. Её рука вновь скользнула под локоть, в этот раз Вася шарила на пояснице, обхватывала меня сзади. — Такой большой, сладкий, — томно зашептала она. Я усмехнулся, прикрывая веки. Она была распутна, возбуждена и игрива. — Всё равно мне не нравится, когда меня используют, — я оторвал её руку, указав должное место для дамских рук. — Если я забеременею, назовём сына Дима, в честь тебя, — Васины сияющие довольствием глаза широко открылись, как всегда во время откровенных признаний. — Ты же бесплодна, — мы приехали на пятый этаж и вышли из лифта. — Никто не знает, фифти-фифти. Когда-то я сделала неудачно аборт. Врачи говорят, что шансы есть. — Давно вы с Андреем? — я имел ввиду «живёте», но Вася обернула концовку по-своему: — Трахаемся? Больше года. Вот мы и подумали, что надо подключить дополнительные ресурсы. — И выбор пал на меня, — закончил я грустную историю. — Ну не совсем, — Вася усмехнулась. Мы уже стояли в предбанники. Никифорова судя по всему дома не было, иначе, сомневаюсь, что Вася затеяла бы весь этот разговор. — Не совсем? — переспросил я. — Ты ведь тоже меня выбрал, — опять включила Вася томление в голосе. Она приникла ко мне всем телом, губками потянулась к лицу, и мне вдруг дико захотелось поцеловать её. Я смотрел в пухлые алые губки, сладко пахнущие помадкой, раскрытые навстречу сердечком. Васины веки, полуопущенные, обещали сказочные приключения. Я прильнул к сладким губкам, и Вася засосала меня помпой, ввязалась в борьбу крови и плоти. — Я хочу тебя, — простонала она, когда мы разорвали на секунду языки и губы. Она тёрлась об меня пахом, насаживалась на коленку своей небритой вагиной, запомнившейся мне ещё по нашей совместной ночёвке. — А как же Андрей? — я с опаской взглянул на дверь, ведущую к лифту. — Он будет только «за», — она пялилась мне в глаза, бросая вызов. — Ну идём тогда, — неуверенно произнёс я, открывая дверь в свою квартиру. Мы быстро скинули с себя всю одежду и запрыгнули в постель. Васино худенькое тело вожделенно забилось подо мной. Мой член, залитый сталью, вспахал одну борозду, вторую, пока наконец не воткнулся в волосатую текущую щель. Вася изогнулась подо мной и приняла до конца. Я даже не позаботился о презервативе, так я хотел её. Она сложила щиколотки за моей спиной, прилипла ко мне, как альпинистка к скале. Отрываясь для удара, я на самом деле приподнимал её. Она и не могла иначе, дёргаясь навстречу. Её залитое слюной личико наполнилось безумным похотливым блеском карих глаз, вывернутые губы постоянно искали мой язык. — Кончи в меня, прошу тебя, — стонала она дико в ухо, когда я опускался сбоку. Я широко бил её бёдрами, доставляя головку члена прямо в матку, там, где заканчивалось влагалище и начиналось узкое горлышко кувшина. Именно туда я всаживал головку члена, с каждым вязким сосущим проникновением приникая к сосуду Васиной сущности. Она первая забилась в оргазме. Как дикая кошечка, запела сладким голоском. Её протяжный мартовский стон, знакомый мне десятками переливов, ручейком устремился в ухо. Коготки царапали спину, её пяточки забили по ягодицам. Я и сам, в два раза больше её, обрушился на неё, достигнув последних метров дистанции. Всадил штык в горлышко кувшина и уже не вынимал. Семя бурными потоками устремилось по каменному члену, струями влетая в Василисину матку, наполняя её сосуд до краёв. — Да, вот так, — пела подо мной обезумевшая от вожделения Вася. — Кончи в меня, кончи. Я растворился в ней, прилип к её волосатому лобку и ещё долго оставался внутри, пока кошечка подо мной ласками обозначала новую территорию любви. 10 После секса Вася, наполненная надеждами на пополнение семейства, ускакала к себе. Я же остался созерцать падение Олимпа. «Как низко я пал, — корил я себя за слабость. — Он...

 

6755 Незабываемое наслаждение

69

16.07.2014 34862 4 dasha
...мне и спросил, понравилось ли мне. Так как мое лицо и мои стоны были натуральные ... Мой муж сказал мне, чтобы я позволила ему делать это. Поэтому я решила, что я должна была показать ему, насколько сильно была его жена шлюха и что была сукой его любимой собаки. Я оставила его член возбужденным и легла на кровать с открытыми ногами, и предложила мою киску собаке. Она, опытная и привычная, начала лизать от входа во влагалище до клитора...

 

5536 Строгая Алиса

10

17.03.2011 36982 2 не известен
...поскольку наш дом большой, его раз в три дня приходит убирать девушка лет 20-ти. Она у нас подрабатывает, ведь сами понимаете, за городом работы никакой. Обычно она убирается в отсутствие родителей, пока папа на работе, а мама где-то ходит с подругами по салонам. Однажды, я как обычно делала уроки, пока не услышала громкий звон. Я вышла в коридор, и увидела, что Катя, так ее звали, разбила огромную дорогущую вазу, которую папа привез из Греции...

 

33227 Машенька++ (1 часть: Миша или Маша?)

35

02.10.2017 29173 0 bens.bens
...понимал - это не мое. В куклы правда тоже не играл, но очень любил помогать маме по хозяйству. Очень часто надевал старый мамин домашний халат (мама его для меня укоротила и занимался уборкой квартиры или помогал маме готовить еду. Отца у меня не было - он ушел от нас когда мне было три года......Ю женщину? -Машенька, именно тебя, ТАКУЮ женщину я и хочу! Я до сих пор не женат только потому, что не встретил такую, как ты! -Так вы меня хотите.....

 

10180 Да, я хороша

3

01.03.2011 6097 0 не известен
...за бедра Вовы, член которого принимала в ротик… Кристина вышла из каюты, она не то что не любила груповуху, но никогда не занималась этим, справедливо полагая, что при её темпераменте ей это может понравиться, и потом «мама, мама, что я буду делать?». Так недолго превратиться в настоящую шлюху, а шлюхой быть она не желала! На яхте веселье было в самом разгаре: какие-то конкурсы, танцы, выпивка, выпивка и ещё разок выпивка… Не проскучав и п...

 

17053 Новая встреча (3 часть: Сестрички)

66

06.03.2017 31226 17 АндрейБи
...взяла? - Кристи слегка приспустила очки, посмотрев мне прямо в глаза - эта грудастенькая на тебя пялится с тех пор как пришла. - Все-то ты замечаешь - я сделал большой глоток из стакана и откинулся на лежак. - На то я и жена. А девочка ничего, кстати. Шарики отличные - любимая слегка приподнялась на локтях и взглянула на свою грудь. - У тебя и свои шикарные - вмешалась Марика (из уважения к друзьям мы старались говорить по Английски) - Вот в...

 

5501 Командировка (1-ая)

22

03.04.2011 20223 0 не известен
...там тихо суеты нету. Такие мысли перебирались в голове, Елены. Она симпатичная дама лет под 40, жизнь налажена, как вообщем, и у всех, семья, супруг, дочка, уже взрослая, квартира, работа, ну, в общем, все в порядке. Е......однако дающие полные впечатлений, чувства удовольствия. Так и повелось, дома она отменная супруга, мама достойная уважения близких, друзей, а когда она с любовниками, либо едет в командировку, она сама страсть,...

 

28414 Реальность и есть наши мечты

20

05.08.2018 9727 0 shmelll82
...который съедал твое нутро с каждым днем, мысли и раздумья что делать просто напрочь тебя сжигали. В свои 36 лет успел накопить долгов и кредитов мама не горюй, зар,платы стало уже не хватать, чтобы хоть как то тащить эти обязательства, деваться было некуда, стал размышлять о смене работы, поиск......путей вытаскивание семьи из этой ямы. Ну как семьи, я и моя гражданская жена, вот и вся семья, но даже на двоих денег катастрофически не хватало. Р...
1 ... 238 239 240 241 242 243 244 245 246 ... 381