Порно рассказы
» » » 403 страница

Все рассказы по запросу: «ЖЕНА ПОКАЗАЛА СЕБЯ ГОЛОЙ В ОКНО»


По Вашему запросу найдено 4089 рассказов (Результаты запроса 4021 - 4030):

 

 

 

 

 


 

 

 

 

 

34002 Попала. Записки проститутки. Часть 10

7

24.06.2011 14009 2 В.М.

...женщин. И ведь ещё и по разному – орально, анально, вагинально, индивидуально и коллективно (если интересуют подобности – см. Записки проститутки Вып.1-9). Это всё рассказывается долго, а на деле, сообразив, что я с голой пиздой торчу в витрине, и на меня пялится мужик, я вспыхнула, как маков цвет, а мой смутитель (или смутьян?), резво потянул на себя ручку двери, каковая витриной и является. Ну, милый, здравствуй! Встречаю клиента у двери. Он, похоже, тоже несколько возбуждён – глаза горят за стёклами очков, облизывается нервно, ладошки потные о брюки вытирает. Я, наверное, не лучше. И, скорее всего, нашим взаимным обалдением объясняется всё, что произошло затем. Я, запинаясь, лепечу ему некое приветствие по-немецки. Он отвечает и, приблизившись, как-то непривычно нежно гладит меня по щёчке и волосам. Мой сегодняшний первенец явно принимает меня за новичка-целочку в бордельном бизнесе. Ладно, теперь я уже полусознательно ему подыгрываю. Как бы нехотя, продолжая скромно трепыхать ресничками, повизгивать, и отталкивать его пальчиками, когда он касается моей попы (конечно же, случайно!), щёчки по-прежнему румяные. Он ещё нежнее, но вполне упорно подталкивает меня к рабочему месту. Садимся на него рядышком. Клиент продолжает гладить меня по щеке, а второй рукой – сначала по спинке, а когда я прогибаюсь от приятной дрожи и (конечно, случайно) касаюсь его по-прежнему вываленной из лифчика грудью, переходит к девственному бедру, оттуда всё-таки к попе. Я якобы медленно сдаюсь (а самой уже трахаться хочется – аж зубы сводит!). Вот его одна его рука вновь начинает ласкать мою шевелюру, а вторая по-партизански устремляется к груди. Ах, как соски-то напряглись! А рука скользит уже по животу, ниже … - О-о-о-о! Это он с изумлением обнаруживает, что я уже теку в тридцать три струи, не считая мелких брызг. - Honey Baby! Ух ты, да мы ещё и английским владеем! Лучше трахни скорее! Дабы ускорит процесс, а заодно продолжить комедию нежно целую его в губы (я уже часов шесть в рот не брала, не почует) и как можно более неловко, но быстро начинаю расстёгивать его ширинку. Где там содержимое, вот! Он в это время успевает расстегнуть рубашку. Смотрит мне в глаза волевым взглядом, мол, давай, крошка, учись! Учусь. Начинаю мелко-мелко целовать его лицо, шею, грудь; ниже, ниже, ниже, оп! Его рука повелительно пригибает мою голову, надевая её ротиком на привставший член. Кстати, ничего член. Не очень маленький, не монструозно большой, в самый раз. Особенно для начинающей скромницы-проституточки, в амплуа которой я сейчас нахожусь. Начинаю потихонечку делать ему минет, опять же сначала изображая неопытность в этом деле, а потом якобы быстро приобретая профессиональные навыки. Одновременно левой рукой ласкаю себе груди, а когда за них принимается мой искуситель, перехожу к моей любимой щелочке. Ага, клиент созрел, а я уже и перезрела, вот-вот лопну. Даю ему также нежно и требовательно насадить себя на его член (он продолжает сидеть, так ему удобнее обладать моими сисечками) и начинаю скачку. Некогда мне уже терпеть. Правда, презиком я его всё-таки околпачила. Давай, милый, давай, давай! Трахни свою девочку-целочку! Ой, перестал… А, он хочет обучит меня новым позам … Теперь я сижу к нему спиной и возобновляю прерванный полёт. Ах, ах, ах, а-а-а-х! Опять меняем позу. Акробат! Блин! Теперь он лежит, а я опять же на нём сижу. Ну, я тебе! Скорее, скорее, пока он ещё одну картинку из Кама Сутры не припомнил! Есть! Кончаю! А он нет! Меня переставляют в коленно-локтевую позицию. Что, неужели? Да, он явно желает приобщить меня (и как считает впервые) к аналу. Ну, ну! Ах, ты мой заботливый, смазал мне дырочку анальной смазкой, не поленился. Теперь суёт свой шланг. Ну-ка, чтобы не разочаровался сразу, слегка напрягу сфинктеры. Пусть думает, что он тут у меня первый. Или почти первый. Ага, пыхтит, но лезет, есть! Пошёл назад, сожмём-ка потуже, теперь опять внутрь, начинаем слегка расслабляться, опять назад, опять вперед, дава-а-а-а-ай! И он лихо овладевает моей попой. Я визжу и от всей души ему подмахиваю. Вот ведь, почти тридцать лет прожила, а не знала, как это здорово, пока из доцентов в бордельные девки не переквалифицировалась… Зато теперь накушаюсь! Мой милый орудует своим штыком во мне всё энергичнее, сопит и хрипит всё тяжелее, вот сейчас, сейчас… Есть! Кстати, я тоже кончаю… Валимся рядом. Он ещё раз нежно гладит меня по щеке, по писечке, потом отворачивается и … резко вскакивает, сдавленно говорит нечто по-голландски (кажется, что-то грубое) и начинает лихорадочно одеваться. Что такое? Мама родная, я же шторку не опустила, сомлев от смущения при явлении первого клиента, и к витрине прильнуло уже несколько мужиков разного возраста и, что совсем забавно, какая-то старушка. Кидаюсь к витрине, опять же раскрасневшись от смущения, за стеклом – не слышные, но вполне видимые аплодисменты. Уф-ф-ф, шторка опустилась, включаю свет… Стоп, любимый, а ты куда, Give me my money! Клиент, приободрившись после нашего уединения и явно списав всё на мою неопытность и смущение, гордо суёт мне купюры. Ого, двойной тариф! Это, наверное, за мою поруганную честь. И невинность. Лепечу благодарность, пытаюсь поцеловать в губы, но их он уже не даёт. Зря, что ли в рот давал? Я теперь в его глазах и шлюха, и вафлистка, и жопошница. И что ему особенно приятно – с его лёгкой руки. То есть хуя. Ну не будем разубеждать. До свидания, милый, было чудесно, обязательно приходи ещё. Милый выходит, и его еле пропускает следующий. Ой, нет, их трое… Да, вот это я себе устроила промоушн! Ну, держись Анечка! То есть Лотта. Анечкой или Анной Владимировной я была с предыдущим сластолюбцем, который меня столь виртуозно растлил. А теперь уж я в своей привычной ипостаси Лотты-шлюхи. - Здравствуйте, господа, я – Лотта! Что заказываем? Заказывают всё. И в трёх экземплярах. Понятно. Предварительно кошусь на витрину, слава Богу, вот сейчас всё нормально. Хватит баловства, ещё неизвестно, чем предыдущее реалити-шоу завершится… Так, мальчики, присаживайтесь, сей же момент обслужу! Спасибо, вы очень щедры. И очень хорошо, что платите вперед. Кстати, финансовый план на сегодня я уже, считай, выполнила. Садиться мальчики не хотят, они уже вполне созрели, любуясь моим сексуальным творчеством сквозь стекло и не желают терять времени. Тем более, что я себя после первого мужика в порядок не приводила. Мельком вижу себя в зеркале – голая, в одних танкетках (их мне снять так и не дали), белокурая грива в живописном беспорядке, грим подтёк, помада подразмазалась, на всех примечательных частях тела – красные следы пальцев моего сегодняшнего «первенца». В общем – шлюха шлюхой. Конечно, такую нормальный мужик захочет трахнуть прямо сразу. Эти, вроде, нормальные… Они достают свои причиндалы. Смотрят на меня. Понятно. Становлюсь на колени, привычно беру один в рот, а к двум другим протягиваю руки. Стоп, это ещё что? Один из клиентов, спустив штаны с трусами и, расстегнув рубашку, пристраивается рядом со мной и занимает льготный член. Так, значит нормальные, но не все…Ладно, побуду с «подружкой». Обрабатываю одного, сосед – второго, потом тянет меня за руку: меняемся. При этом я всё равно охватываю противного голубого своим вниманием, дрочу ему потихоньку. Он сперва обалдевает, а потом успокаивается. Нравится… Мальчики, которые действительно мальчики, готовы. Тот, которому сосала я, садится на кровать и предлагает маленькой Лотте покататься на его лошадке. Люблю кататься, давай, родной. Насаживаюсь киской, мокрой ещё от своего предыдущего клиента на поршень теперь уже несколько великоватых размеров и начинаю… А остальные как? Друг дружку будут, или к нам присоединятся? И то, и другое. Ко мне в заднее крылечко заходит голубенький и начинает со знанием дела разрабатывать там шоколадные копи. Удали ему добавляет его приятель, который подобным же образом имеет своего друга-полифункционала. Какое-то время сосредоточенно имеем меня и того, кто во мне сзади, синхронно подмахивая, сопя и повизгивая. Двое мальчиков при этом ласкают мои прелести, а третий мальчик ласкает прелести второго. Класс! Я успеваю кончить, когда диспозиция меняется: крайние мальчики меняют дырки. Теперь первый трахает в попку второго, а третий – мою девочку. О-о-о-о! Как хорошо. А теперь я стою на коленях, и вся троица дружно кончает на мои личико и грудь. То, что осталось на концах – я облизываю. На сей раз всем троим. Ну, вот и всё. И всё? Мальчики уходят, а я бегу, наконец, подмыться и подмазаться. Какая теперь я чистоплотная. Ротик – реклама Колгейта и прочего Бленд а Меда, анус и киска блестят. И куда денешься, не охота благоухать, как свежая покойница… Да, хоть что-то полезное прививает профессиональная проституция… Так, готово, пора снова на работу. Она мне нравится. Вновь стою в витрине и настроение у меня уже отнюдь не такое упадочническое, как в начале трудовой вахты. Хотя пейзаж за окном и не оптимистичный. Толпа моих давешних почитателей исчезла. Одни только что меня любили, другие ушли. Только давешняя бабулька сидит на лавочке, вяжет. Когда я вновь явила свои прелести в витрине – приветливо мне улыбнулась и помахала ручкой. Надо же. Наша старушка скорее плюнула бы. Да и не пристраивалась возле борделя вязать. Вдалеке парень катит каталку с инвалидом. Да, это не клиенты… Любуюсь облаками, катерками и прочими шаландами, ползущими по каналу. Кажется, скоро опять станет скучно. Парень с инвалидной коляской уже дополз до моей витрины. Наклоняется к своему пассажиру и… РЕЗКО ПОВОРАЧИВАЕТ К МОЕЙ ДВЕРИ! Ого, что ж он, бросит болезного на улице или с собой возьмёт, полюбоваться, как меня трахает? Дверь открывается, вплывает коляска, за ней – водитель (или рикша?). Ничего, крепкий. А ебаться перед зрителями мне уже приходилось. А дальше – совсем интересно. Парень вкатывает коляску поближе к кровати и недвусмысленным жестом предлагает мне заняться её обитателем! Вот это да! Паралитик меня ещё не любил!. А его сопровождающий уже расплачивается, щиплет меня за щёчку, шлепает по попке - Дядя, ну как тебе её задница?! -!!! - Детка, как тебе его член?! Из ширинки инвалида, уже немыслимо быстро расстёгнутой торчит такое … Ну, правда, у похотливого карлика, которого я обслуживала на третий день своей бытности в борделе фрау Дорт, было ещё больше. Но, тем не менее, тут есть поле для деятельности. Меж тем заботливый племянник, посмотрев на часы, убывает. - Покажи-ка себя, девочка, как тебя зовут? - Лотта! – и вываливаю паралитику напоказ свои многочисленные сиськи. Возьмите, люди, пользуйтесь! Вот это ручищи у него! Мечта садиста… Этими лапищами он исследует мои молочные железы, а я беру быка за рога, то есть его хуй в рот и начинаю делать его ещё совершеннее. Какое-то время мы оба издаём нечленораздельные звуки и знакомимся друг с другом всё ближе (а он со мной ещё и всё глубже). Его дышло становится уж совсем мощным, вот-вот до желудка мне засадит. - Лотта, я хочу тебя трахнуть! Вот так, просто и понятно, а поцеловать? Впрочем, на это нам, шлюхам, как и коровам перед осеменатором, лучше не рассчитывать! С трудом пакую эту колбасу в презик, а затем карабкаюсь на неё. Так, сейчас мы тебя впустим, вот так, а теперь потихоньку насадимся… Ой, нет, не так шустро, ой! Лапы несчастного инвалида резко насаживают меня на этот кол, а потом он буквально начинает дрочить себя мной. Силушки то хватает! Пищу, ору, слёзы из глаз… Но какой кайф! Давай, давай, трахай меня! О-о-о-о! Сейчас взорвусь! Нет, улечу! Улетаю… А это ещё что за телодвижения. Нет, не хочу. Боюсь. Пожалуйста, родненький, не надо. МАМА!!! Меня разворачивают и сходу насаживают на этот кактус задом. Господи, хорошо хоть, мне его подразработали. Но что бы вы почувствовали, засунь вам с размаху в попу, скажем, полуметровую скалку? Нет, тубус! Ой-ой-ой-ой-ой! А-а-а-х… Что со мной, где я? А, сижу на коленях паралитика, а он весьма сноровисто меня лапает. Дорвался. Маньяк. А он ещё ТАК может? Клиент вместе со мной подъезжает к двери и открывает, вваливается племянничек. - Дядя, ну как? - Якоб, она – прелесть. В следующий раз опять привози к ней! Да, и доплати сейчас, я, кажется, опять перестарался… Якоб суёт мне хрустящие евро, а заодно поглаживает натруженную киску. - Молодец, детка. - Может быть, мой господин тоже хочет? И какой чёрт дёргает меня за язык? Ведь обе мои дырки ещё не пришли в себя от чувственного паралитика-дяди, а я уже племяннику предлагаюсь. Вот же блядская сущность… - Дядя? - Якоб? -!!! Якоб суёт мне ещё купюры, и на глазах у дядюшки я становлюсь на колени перед племянником на предмет ознакомительно-возбудительного минета. Когда член находится уже у меня за щекой, семейка решает познакомиться поближе. - Лотта, ты ведь не немка? - Нет (заглотила) - Полька, чешка, украинка? - Русская (облизнула) - Ты всегда была девкой? (Боже, как нетактично) - Нет (заглотила) - А чем ты раньше занималась? (браво, ещё лучше вопросик, ну ладно) - Я преподавала в университете, по вашим меркам я доктор филологии, доцент (облизнула, поласкала кончик головки язычком) - Ну и где тебе больше нравится? (вот сволочи) - Конечно, здесь, с Вами, мои господа (опять глотаю) Интервью окончено, племянник умиротворённо лежит на кровати, а я гарцую теперь уже на его колбаске. Слава Богу, она нормальных размеров, я её и не чувствую. Так что скакать можно долго, лишь бы ноги не устали. - Якоб, как у неё замечательно трясутся сиськи - Да, дядя! - А задница и вправду славная! - Конечно, дядя! - Попробуй, рекомендую! - Обязательно дядя! Этот обмен мнениями идёт на фоне моих страстных вздохов, стонов и яростной работы низом живота и попой… Последнее замечание, впрочем, ведёт к кратковременной перемене обстановки. Как вы понимаете, я вынуждена насаживаться на Якоба уже другой своей дырочкой. Семейка умолкает. Якоб сладострастно пыхтит моими стараниями, а дядя… Господи, он опять достал свой шланг и, глядя на нас, яростно дрочит. И пыхтит, как и его племянничек. А я, кажется, сейчас опять полечу далеко-далеко. Вот, вот, о-о-о-о-о!!! И в это время меня перемещают на пол и, как давеча с двумя нормальными и одним голубым, мои личико, ротик, грудь, плечи орошает семя дяди и Якоба. Стараюсь заглотить по максимуму, потом тщательно облизываю гениталии обоих моих работодателей, помогаю одеться и тепло прощаюсь. Да, вот это визит!!! Привожу себя в порядок и бегом в витрину, интересный сегодня денёк, грех терять шансы делать его ещё интереснее. Вечереет. Ещё пара часов – и приедут охранники кассу снимать. Зажигаются фонарики, окна в домах за каналом и иллюминаторы в бортах корабликов. Красиво… Старушка всё ещё сидит на лавочке… Вот закрыла книжку, встала, побрела. Да она же ко мне! Это ещё что? Кто меня в качестве проститутки только не имел, и карлик, и паралитик, и юнцы малолетние, и мои же студенты и завкфедрой, даже бывший муж. А теперь очередь до этой Тортиллы дошла? - Здравствуй, деточка! - Здравствуйте мадам… - Зови меня просто Марго и не волнуйся, я принесла тебе кофе и гамбургеры – ты ведь, наверное, весь день ничего кроме членов во рту не держала? – мне протянуты объёмистый пакет и термос. И тут я ощущаю прямо-таки волчий голод. И правда, кормёжка у меня сегодня специфическая… Марго весьма точно угадала. - - Спасибо огромное, но… почему? - Деточка, я тоже когда-то была молодой и стояла в витрине. И немолодой тоже. А начинала в 1941м в Сингапуре в борделе для япошек. Англичане сдали Сингапур, и для нас – голландок, англичанок, американок - придумали вот такую трудовую повинность. Кто отказывался – не упрашивали. При мне одной такой гордой офицер, рассказывавший о нашем будущем, просто снёс голову своим мечом. А у другой, отказавшейся от анала, у нас на глазах у живой вырезали печень. И съели. У японцев это называется «кимотори». Поэтому я была очень-очень послушной девочкой и очень-очень грязной шлюхой. И когда нас освободили американцы, работу я менять не стала. Мне понравилось… - Мне тоже… Да, меня зовут Лотта! - Да, да конечно, вижу. Только мне кажется, что у тебя есть и иное имя. Или несколько… Ты матрёшка? - Вы так догадливы… Последнее я почти мычу, по уши вгрызшись в гамбургер. Боже, как вкусно. И вовремя. Вот только не проверяет ли меня бабулька на вшивость? Я сейчас разлимонюсь, выложу всё о себе, а она о моих излияниях настучит хозяевам… Побьют ведь… Я о таких проверках слышала. - Не бойся, - Марго подобно ведьме угадывает мои мысли – я не буду о тебе рассказывать и даже не буду задавать больше ненужных вопросов. Кушай, Лотта. Я поглощаю гамбургеры и кофе с быстротой голодного удава или родного российского правительства, делящего наши налоги в свою пользу, а Марго делится воспоминаниями о работе в японском «ящике». М-да, я ещё неплохо попала… Ну вот, поела, всё было очень вкусно. - Спасибо, милая Марго - Всегда пожалуйста, удачи, малышка. Буду к тебе заходить. И уходит. Я опять в витрине. Совсем темно. Горят огни фонарей, реклам, иллюминаторов, других витрин. По-прежнему тротуар пустынен. А вот некое движение. Справа быстро идёт, почти бежит здоровенный бритый бугай в сером костюме, глазами вперился куда-то вперёд, но вот царапает глазищами витрину, меня и весьма целеустремлённо двигается к моему гнёздышку. Ага, опять веселимся! Дверь распахивается. - Здравствуй, милый! – и опускаю шторку. И тут же начинаю об этом сильно-сильно жалеть. Потому что, повернувшись на щелчок щеколды, вижу в руке очередного посетителя небольшой чёрный пистолет. Или револьвер. Я в них не разбираюсь. Главное, что из такого убивают. И сейчас могут убить меня. За что? - Сучка (это я уже понимаю и по-голландски), где твоя выручка? А-а-а-х, вот оно что. Ну, ну, пожалуйста. Хозяева такой оборот событий предусмотрели. Выручку я помещаю в сейф, сделанный по принципу почтового ящика, сама туда залезть бы не смогла – только инкассатор с ключом. А я-то дурочка думала, что это мне не доверяют (при моей-то заинтересованности не быть избитой). - Вот мой господин, возьмите мой господин - Ключ! - У хозяина, мой господин! Очень приятный и непринуждённый разговор… Ствол этой мерзкой холодной штуки тычется мне то в губы, то в шею, потом начинает сползать к груди. Я отчаянно трушу. Холод пробирает по спине, ноги ватные, язык деревянный. Можно не стрелять, я сейчас сама помру. От нервного перенапряжения. - Врёшь, сучка! – и пощёчина, от которой почти валюсь на кровать - - Нет, нет, - лепечу что-то по-немецки, по-английски, даже на родной перехожу, слёзы из глаз А проклятое дуло опять гуляет по моему беззащитному телу. И теперь щекочет соски - Что, шлюха, боишься, хочешь жить, тварь? - !!! Дьявольская пушка, наигравшись с сосками, сползает по животу всё ниже… - Не хочешь дохнуть, хочешь дальше жить и раздвигать ноги перед всеми подряд? - !!! - Сейчас я тебя трахну! Ну, слава Богу, это гораздо рациональнее! Но вместо обещанного этот подонок пихает ствол в мою дырочку и начинает им играть. Нашёл член, гад! И я, наконец, начинаю понимать всю глубину исторической фразы «Спили мушку» из допотопного анекдота про ковбоев. Холодная сталь играет с моим клитором, потом касается моих губ, сосков, опять в писечку. Господи, хоть бы не выстрелил по ошибке. Я вся напряжена, мелко дрожу, и тут… - Да ты течёшь, сучка, что нравится? Что, где? Ой......не такое упадочническое, как в начале трудовой вахты. Хотя пейзаж за окном и не оптимистичный. Толпа моих давешних почитателей исчезла. Одни тол......опять в писечку. Господи, хоть бы не выстрелил по ошибке. Я вся напряжена, мелко дрожу, и тут… - Да ты течёшь, сучка, что нравится? Что, где? Ой...