Порно рассказы
» » » 60 страница

Все рассказы по запросу: «ДРУГ ТВОЕГО ОТЦА»


По Вашему запросу найдено 5764 рассказов (Результаты запроса 591 - 600):

 

 

 

 

 


 

 

 

16901 Tanjеčka

8

17.03.2017 10378 1 KingRick

...над ней, и ни разу не играла светлыми, чистыми, родственными чувствами. Она-то и была для Иры по-настоящему родной, её сестричкой, её Танечкой. Их дружба сложилась ещё с раннего детства, когда из-за постоянных загулов отца и побоев от матери статная и боевая Татьяна стала надёжной опорой, лучшей подругой, которая не раз защищала младшую сестру от кулаков матери. Ира же взамен участливо выслушивала все «девичьи слёзы» Татьяны, поддерживая и порой даже спасая свою сестру от «дурных мыслей» (так Ира называла мысли о насилии и суициде). Так они и жили – в вечном страхе, надеясь лишь на себя. К восемнадцати годам сёстры знали друг о друге всё. У Иры начались и первые «опыты». К Татьяне тоже многие проявляли явный интерес, но… Таня не разменивалась на окружающих. Она пыталась несколько раз завести что-то вроде «отношений» под давлением сестры и окружавшего её женского коллектива. Но парни ей быстро надоедали. «Не моё это» - всё чаще говорила Татьяна. Ира же горела огнём. Каждый её партнёр был для неё «тем самым», «единственным», и каждый раз всё заканчивалось тяжелейшей депрессией, истериками и скандалами с матерью. Сколько уж их «единственных» было, Ира забыла. К двадцати годам обе сестры заметно охладели к случайным знакомствам. Татьяна просто была занята, да и свои нервные клетки она изрядно берегла в отличие от младшей сестры. Ира всё искала «большую любовь». На её письменном столе стояло здоровое красное керамическое сердце с большими белыми буквами: «Ljubovj». С тех пор как страна, где жила Ира, вступила в Евросоюз, здесь писали только так: «Ljubovj». Новая «żiznj» - новые «bukvy». Ира смутно помнила, как мать пыталась учить её и Татьяну каким-то странным квадратным закорючкам. Позднее их Ира видела лишь в старых книгах, да в маминых тетрадях, куда ей иногда удавалось заглянуть (из-за этих-то коварных углов и квадратов Ира не могла прочесть ни слова оттуда).И сейчас, стоя у окна, ворошила Ирина свою память. На подоконнике пальцем по пыли она вывела: «Tanjеčka». - Душно! – вдруг громко крикнула она. «Душно» Ире было и от ожидания, и от одинокого житья в этой новой, полупустой квартире с не разложенными ещё вещами, да и нахлынувшая «dumka» свежести не прибавила. Она открыла окно, и ноябрь ворвался в спёртые стены. Стало свежее, легче. И тут… Ира подумала о том, как она оказалась здесь, в этой странной, душной квартире в ожидании Танечки. Ирина вдохнула полную грудь воздуха и прикрыла глаз. Она видела ясно как никогда, тот день, что перевернул её «żiznj» раз и навсегда. Тогда она так же как и сейчас смотрела вдаль, стоя у распахнутого настежь окна в своём рабочем кабинете. Всё было серо и до боли обыденно. Кроме одной детали – то был её двадцать третий день рождения. Отец давно умер, и они жили втроём в небольшом доме чуть за чертой города. К тому времени Ира из-за очередного скандала с матерью вот уже неделю не выходила из дому. А ей так хотелось. Молодая душа требовала воли, простора. Но, тем не менее, в этот день, особенный день, Ира решила воссоздать семейную идиллию, потерянную много лет назад. С утра Таня отправилась в город за тортом, а мать сидела на кухне и заваривала кофе. Молча… как и всегда. Ира же просто ждала Таню и хотела провести этот день спокойно. Она даже стала жалеть мать. Порой так бывало. Когда мать не била её, то Ира испытывала к ней дичайшее сочувствие. Вдруг дверь в комнату резко отворилась, и на пороге возникла худая, высокая женщина сорока с лишним лет. Её сухая тонкая кожа жёстко обтягивала череп, волосы давно стали ломкими и редкими. Грудь обвисла. Старый домашний халат был весь в заплатках и продолжительное время не стирался. В руке дымилась чашка кофе. - Что ты стоишь, Ира? – отчеканила мать. Это заставило дочь обернуться и взглянуть на неё, на женщину, которая должна была быть для Иры самой близкой и родной, любимой и тёплой…самой…матерью. Но Ира этого не чувствовала, в её жизни это было начисто вырезано как рудимент. А после очередного «что стоишь?» даже жалость ушла. Она уже знала, что ничего хорошего с ней не приключится. - Мама… я… просто… смотрю в окно, жду Таню. - Ха! Тебе же двадцать три сегодня?! Сколько ты ещё будешь так стоять? Ты не возле окна стоишь, ты на моём горле стоишь! Ну-ка, где ты должна быть? Я хочу, чтобы ты… - Мама… - Ирина устало опустила глаза – мне некуда идти, ты же знаешь – слова чуть слышно срывались с её губ. - Нееет… это мне из-за тебя теперь некуда идти! Моя жизнь положена на алтарь твоего с Татьяной эгоизма! Я даю тебе… - Я не виновата, я просто не могу… -......Нееет… это мне из-за тебя теперь некуда идти! Моя жизнь положена на алтарь твоего с Татьяной эгоизма! Я даю тебе… - Я не виновата, я просто не могу… -...