Порно рассказы
» » » 86 страница

Все рассказы по запросу: «ДЕТИ В ПЕРВЫЙ РАЗ»


По Вашему запросу найдено 4637 рассказов (Результаты запроса 851 - 860):

 

 

 

 

 

32730 Джекпот. Главы 1-5

21

09.03.2016 10036 1 Maxime

...с такими изящными названиями, как колледж или лицей. Но суть от этого не поменялась: двоечники не выдержали и сдались. А в элитной столичной гимназии остались самые-самые. Самые отмороженные на всю голову зубрилы. Дети индиго, способные, например, запомнить сто английских слов и выражений с первого раза. Но зачем-то при этом запомнить и порядок этих слов, и опечатку во второй колонке третий ряд сверху, и от руки написанное седьмое слово на второй странице, и кучу другой бесполезной информации. В общем было весело. Два девятых класса объединили в один, но даже этого не хватило и решили добрать со стороны. Ребят со стороны всегда называли "пушечным мясом". Они приходили неожиданно в середине года. Родители надеялись, что их чадо вдруг прозреет и станет гением, но в результате и пару месяцев не проходило, как их чадо начинало чадиться и уходило несолоно хлебавши. Наши тренера по спецподготовке быстро сливали таких новичков вместе с их родителями обратно. Я называю учителей гимназии, которую мне посчастливилось закончить, "тренерами", потому что иначе этих быков, этих зверей просто язык не поворачивается назвать. Для новичка всё начиналось с внушения чувства неполноценности. Оказывается нельзя просто так прийти в гимназию и начать на равных учиться со всеми. За каждым из нас стояли годы спецподготовки, пропустив которые, ты автоматически становился изгоем. Сначала к тебе относились снисходительно, адаптация как-никак. Так змея заигрывает с кроликом перед тем, как задушить его. И все хихикали, когда у новичка челюсть отваливалась и глаза лезли на лоб от домашнего задания. Нужно было, например, вызубрить английский текст на три страницы, сделать все упражнения письменно, написать такой же текст только про себя, его тоже вызубрить. И всё это к завтрашнему дню. И текст не просто там "my name is Ivan Petrov", а самый забористый, составленный тренером лично для достижения максимального эффекта. Британцы потом долго смеялись, когда слушали нас. Америкосы вообще ходили с блокнотиком за мной и записывали. В общем, золушка со своими зёрнами сидела рядом и нервно курила, когда мы делали домашку. Ну правильно, чем ещё дома заняться. И это только английский язык. Гимназия была с языковым уклоном, но учителя по физике, математике и химии начхать на это хотели и гнали свой олимпиадный материал на полную катушку. Класс у нас был очень недружный. Пять мальчиков на двадцать девочек. Собрали винегрет из зубрил, подлиз и карьеристов. На фоне жесточайшей конкуренции процветали подхалимаж и зависть. Иначе выжить было просто невозможно. Вот в такую нездоровую атмосферу и пришла к нам в одиннадцатом классе Анечка Леонтьева. Хорошенькая, весёлая, любознательная. Сложена как пловчиха: плечи широкие, стройные, бёдра ещё шире, роскошные, мягкие, попа круглая, подтянутая, бюст выпирает, но грудей почти не заметно. Сама Анечка была высокая, смуглая, гибкая, руки-ноги вытянутые. Мы все про неё сразу подумали "спортсменка". Двигалась грациозно, как будто всё время по подиуму ходила. Одевалась во всякие костюмчики: пиджачки приталенные, брючки в обтяжечку. Анечкой её учительница по биологии назвала. За красивые глазки и милую улыбку. А мы посмеялись, потому что Анечка совсем не маленькая была. Так это имя к ней сразу и пристало. Я влюбился в неё с первого взгляда и стеснялся даже смотреть в её сторону. Она была самой высокой девочкой, и среди парней только я был выше неё. Я всегда был выше всех: в саду, гимназии, университете. Может быть, поэтому она меня и выбрала. Первое время Анечка не боялась учителям вопросы задавать. Те тоже с ней сюсюкались. Новенькая, как-никак. Потом интерес к ней поостыл. Её домашкой, конечно, придавило. Не без этого. Стала она спрашивать, как кто домашку делает. Наивно жалуется, что времени физически не хватает. И почему-то всё время меня спрашивает. Повернётся, слово скажет - своим необычным бархатным голосом - меня сразу в дрожь бросает. Я как посмотрю на её личико, дух захватывает и в горле всё пересыхает. Было что-то восточное в её внешности: раскосые миндалевидные, чёрные, чарующие, вечно искрящиеся задором глаза, нос с горбинкой, с широкими крыльями, длинные густые волосы с пробором на бок, цвета тёмный каштан. Такие же тёмные длинные тонкие брови и пухлые широкие губки, которые она очень интересно красила: цвет не отличался от естественного, но губки блестели так, как будто были покрыты глазурью. От этого их всё время хотелось поцеловать. Я пялился на её прелестную головку по несколько часов в день, потому что сидел прямо за ней, но никогда бы не отважился первым проявить интерес. Девочек у нас было выше крыше, почему то в гимназиях они скапливаются в больших количествах. Но я очень стеснялся. Я не знал, как правильно выразить заинтересованность, как заинтересовать, сама идея показать, что тебе кто-то нравится, как-то начать ухаживать казалась мне абсурдной, странной, унизительной. А вдруг мне откажут? Конечно, я думал только о том, как это унизительно. А вдруг согласится? Что я тогда буду делать? Ведь у меня нет денег, чтобы угостить девушку даже мороженым. Мне казалось, что ухаживать можно, только если у тебя есть деньги. Поэтому я твёрдо для себя решил: чтобы не попасть в дурацкую ситуацию, где больно, горько и обидно, я буду избегать всяких отношений. А девчонки тем временем влюблялись в меня. Я всегда шутил так, что все в классе ложились на парты. Без пошлостей, ярко, остро, в контексте обсуждаемого предмета. Учителя тоже смеялись с удовольствием. Я не был отличником, но все считали меня самым умным. Все как-то понимали, что я не отличник, потому что немножко лентяй. Все видели, что отличник просто вызубрил предмет и забыл, а я осмыслил и через месяц творчески применил знания. Мне нравилось такое осадное положение, когда девчонки строят глазки, а учителя всё прощают. Я был любимчиком и тех и других. От этого моё ЧСВ постоянно росло, но в душе я оставался очень ранимым и одиноким подростком, склонным к самобичеванию, саморефлексии, самоудовлетворению. Кроме того, в меня влюблялись в основном некрасивые девушки. Когда Анечка вдруг начала проявлять ко мне интерес, просить проверить домашку, объяснить задачу, перевести слово, я даже как-то расстроился сначала. Она больше не казалась мне такой недоступной, и моя тайная стыдливая влюблённость уступила место деловитости, пунктуальности, нарциссизму. Я по-прежнему мечтал хотя бы прикоснуться к ней. В самых смелых мечтах мы обнимались, и я целовал её в блестящие пухлые губки. Но каждый раз, с горечью возвращаясь в реальность, я запрещал себе даже думать о ней. "У меня нет денег на ухаживания", - говорил я себе. Я запрещал себе думать о ней, даже когда удовлетворял себя, потому что Аня была чистой, непорочной. Я хотел чтобы она оставалась такой в моих фантазиях. Но судьба распорядилась иначе. Анечка была полная противоположность мне. Она не стеснялась рассуждать о любви на уроках литературы, о пользе марихуаны на уроках "Человек и общество". Мы слушали её, разинув рты. Её суждения были взрослыми, интересными, необычными. Она, как свободный художник, ворвалась в наше болото, заставив нас усомниться в собственной важности. Знания больше не являлись абсолютной ценностью, Аню начали уважать за особое мнение. Я стал бояться её, потому что она активно выражала свою симпатию ко мне, делала это так естественно, что я чувствовал себя полным идиотом, оставаясь безразличным. Для меня наступили мрачные времена. Я был настолько подавлен, что даже перестал мастурбировать. Мне было очень стыдно, прежде всего перед Анечкой. 2 После занятий я брёл всегда домой, не разбирая дороги. Одной и той же тропой между домов, под шоссе в переход, через парк. Я избегал случайных встреч с Анечкой, она жила в доме, который стоял на моём пути. Иногда я замедлял ход и даже прятался за угол, когда видел, как она выходит из подъезда. Как-то раз я не заметил её, и она подкралась сзади. - Попался! - весело сказала она. Я чуть не рухнул на месте, так она меня ошеломила. Но вовремя спохватился и включил безразличие, непосредственность, юмор. Это у меня легко получается, когда нужно собраться и не ударить в грязь лицом. Мы мило пообщались по дороге в гимназию. После этого случая я сам начал догонять её, чтобы она не подумала, что я её избегаю. Столько у меня комплексов тогда было. Однажды в конце января мы шли вместе домой. Навстречу нам из подъезда вышли трое парней, чуть постарше нас. Они выглядели, как типичные хулиганы и были из другой школы, иначе я бы их узнал. Гимназистов не любили в районе. Мои одноклассники, жившие возле гимназии, постоянно попадали в какие-нибудь истории. Парни шли нам навстречу и, поравнявшись с нами, один из них - крайний - неожиданно ударил меня кулаком в лицо. Они прошли дальше, я пошатнулся, но не упал. Я шёл дальше, проклиная этого урода, проклиная себя за трусость, за слабость. Большего унижения в жизни я просто не мог представить. Если бы Ани не видела, как меня ударили, я бы забыл минут через пять. Мне не было больно, удар пришёлся прямо в лоб. Но Аня была рядом. Рядом с трусом, который даже не обернулся, чтобы послать их подальше, который недавно отметил совершеннолетие пятью оргазмами под немецкую порнушку. Аня всё поняла без слов. - Их было трое, - тихо сказала она. - Ты правильно поступил. Я молчал. - Тебе больно? Я покачал головой. Мне хотелось поскорее отделаться от неё и пойти домой заняться самобичеванием, записаться на бокс, купить нож. - У тебя кровь течёт. Я только сейчас заметил, как из носа что-то капает. Вытер пальцами - на них осталась кровь. Полез в рюкзак, вырвал листик из тетради, скомкал его и обернул вокруг носа. - Идём ко мне. - Да не, не надо. Сейчас само пройдёт. - Ну куда ты пойдёшь с таким носом. Она буквально потащила меня за руку. Мне было вдвойне неудобно. Мало того, что я проявил себя, как трус, так теперь ещё и в гости напросился. Мы зашли в подъезд и поднялись на лифте на пятый этаж. В квартире никого не было, это ещё больше меня смутило. Кровь уже перестала течь. Я снял куртку, разулся и пошёл по коридору в ванную, чтобы смыть кровь. - Попьёшь со мной чаю? - спросила Аня, когда я вышел. Она была в том же бежевом костюмчике, в котором ходила обычно в гимназию. На ногах - смешные тапочки-тигры. Отказываться было некрасиво. Если в начале можно было убежать, чтобы не испытывать стыда, то теперь, убежав, я бы только подчеркнул, что мне по-прежнему стыдно. Мы сели пить чай. Аня достала кусок торта, который остался после дня рождения. Оказалось, что мы родились с разницей в две недели. То ли от сладкого, то ли потому, что Аня была рядом, но неожиданно я повеселел. В какой-то момент пошутил про свой нос так, что мы чуть со стульев не попадали. Аня, наверное, громче всех смеялась с моих шуток в классе, и мне особенно хотелось смешить её. - Раз уж ты зашёл ко мне, поможешь мне сделать домашку по английскому! - сказала Аня, когда мы уже заканчивали пить чай. Я не возражал. Странно, но Аня больше не вызывала у меня такого стеснения, как раньше. Мы пошли в зал, где я с любопытством рассматривал старинные часы с кукушкой, оставшиеся от Аниной бабушки, секцию из массива красного дерева, забитую книгами, с резными фигурками и завитушками на дверцах, персидский ковёр на паркетном полу. Вместо телевизора проигрыватель пластинок. - Телевизора у вас нет? - удивлённо спросил я. - Есть, в другой комнате. Аня сходила за портфелем, и мы сели на диван на расстоянии ладони друг от друга. Она открыла учебник, мы начали вместе переводить текст. Только теперь я осознал, как близко мы сидим. Аня случайно касалась меня рукой, поправляла волосы, в которых я буквально купался. И её губы так заманчиво блестели. Мне тяжело было концентрироваться на задании. Внутри меня всё дрожало. Казалось, во мне проснулся вулкан. От волнения мои ладошки стали влажными, сердцебиение участилось, я начал слышать тишину, когда мы молчали. Аня часто облизывала губы, не отрывая взгляда от учебника. Она читала вслух, я исправлял её. - Держи лучше ты, - она отдала мне учебник и придвинулась вплотную. Теперь наши ноги соприкасались, и я почувствовал пьянящее тепло, исходящее от неё. Её попа имела форму капельки, придавленной снизу. Левая часть этой мягкой капельки упиралась мне в бедро. Мне показалось, что Аня улыбается краешком губ. В какой-то момент она подняла голову, в очередной раз поправляя волосы, и наши глаза встретились. Она вопросительно смотрела на меня, её приоткрытые губки слегка подрагивали. От адреналина у меня кружилась голова. Много лет спустя, посмотрев фильм "Форрест Гамп", я со стыдом вспоминал себя в тот момент. Аня наклонила голову на бок и, слегка опустив веки, накрыла мои губы своими. Я не умел целоваться. Это был первый поцелуй в моей жизни. Неуклюже я начал напрягать губы, пытаясь следо......опустив веки, накрыла мои губы своими. Я не умел целоваться. Это был первый поцелуй в моей жизни. Неуклюже я начал напрягать губы, пытаясь следо...

 

 

 

7510 Секс с мужем и еще одним парнем

231

24.05.2017 50555 12 Kyle Rayner