Порно рассказы
» » » 3 страница

Все рассказы по запросу: «ДВЕ ДОЧЕРИ И ДВА ОТЦА»


По Вашему запросу найдено 1220 рассказов (Результаты запроса 21 - 30):

 

 

 

 

 


 

 

 

 

 

13336 За монастырскими стенами

26

05.11.2013 13914 0 ktgtcnjr


...натянула одеяло до подбородка. Издалека доносился лай собаки – это, наверное, пес сторожа Мартинеса. Затем лай умолк. Через несколько секунд в тишине Сильвия услышала приближающийся по коридору звук шагов… Падре! В дощатую дверь уверенно постучали. Затем, не дожидаясь ответа, как всегда делал только падре, знавший, что в такой час лишь он приходит к дочери, дверь со скрипом отворили. - Дочь моя, не спишь ли ты еще? – прогудел ласковый баритон. - О, нет, папенька! – слабым голосом ответила Сильвия, стараясь справиться с возникшим ознобом. - Почему свеча твоя у постели? – падре шагнул ближе. - Ах, папенька, я что-то сегодня расхворалась… не знаю, усну ли, вот и поставила свечу, чтоб почитать… - Что с тобою стряслось, дочь моя? – встревожено спросил падре, подходя ближе и склоняясь над постелью. - Не знаю, плечо болит… Я нынче помогала сестрам на кухне, и, наверное, вывихнула, когда тунца потрошила. Нож соскользнул неловко, и я… - интонация Сильвии стала хнычущей, и это, как всегда, как и в детстве, сработало – падре участливо погладил дочь по роскошным локонам, и присел на стул рядом с кроватью. - А ну-ка, дай взглянуть, дитя мое… - Да уже почти прошло. И вовсе пройдет, ежели я смогу допроситься у вас, любезный папенька, чтоб вы посидели со мной нынче подольше… - умоляющим тоном произнесла Сильвия. - Ну как я могу отказать единственной дочери? – улыбнулся падре, и Сильвия, впившись взглядом в его привычные с детства черты, отметила, какой он красивый мужчина, несмотря на солидный возраст. Падре Анхельмо был высок, костист, крепок. Крупный нос с горбинкой и массивная нижняя челюсть обнаруживали в нем сицилийца, а черные густые брови придавали лицу грозное, горделивое выражение, от которого – у женщин сладостный мороз веял меж лопаток. Падре присел, желая устроиться на грубом деревянном стуле около кровати. - Что это у тебя? – он нагнулся и поднял книгу. – «Песнь песней» Соломона? Ну-у, дочь моя, пристало ли будущей послушнице… - Простите, папенька, я знаю, что я плохая… но все же я уже давно не ребенок, мне двадцать шесть лет, и, я полагаю, нет ничего особенно дурного, ежели я утешу боль в плече прекрасным слогом, тем паче, что сей слог принадлежит страницам Священного Писания… - несколько обиженно произнесла Сильвия, морщась, якобы от боли и садясь на постели. Даже в сумраке кельи было заметно, как розовым стыдом зацвели ее скулы – она была бы актрисой не хуже матери. - Ну что ты, я нисколько не сержусь… - произнес падре чуть смущенно от того, что обидел дочь, которая к тому же еще и нездорова. И, чтобы загладить вину и показать, что из любви и желания развлечь дочь он даже готов дозволить некоторые вольности, он спросил: - А что тебя более всего увлекло в сем произведении? - Вы смущаете меня, папенька… - опустила пушистые ресницы Сильвия. - А ну, скажи, скажи, как на исповеди! – игриво и заговорщически настаивал падре. - Ну… Мне понравилось, какие сравнения юноша делал своей возлюбленной… Ну, там, помните, - про «мед» и «молоко»… - Помню, помню, как же, - кивнул падре. - А знаете, папенька, я иногда жалею, что мне никто не говорил таких слов… - Сильвия напряглась… Падре нерешительно молчал – ведь дочь готовится в послушницы, и охота утешить ее, но не след говорить, как светской барышне, - мол, еще встретишь того, кто скажет… - Ох! – Сильвия решила, что пора. - Что? – падре встал. - Да плечо опять, пуще прежнего занялось… - на лице Сильвии появилось страдательное выражение. - Все же дай, я взгляну, - потребовал падре. – Как-никак, я костоправ, пособлю. А ежели сам не помогу, так за доктором послать надобно. Перевернись, дитя мое… Сильвия покорно легла на живот. Падре оттянул с ее плеча край ночной рубашки. Сильвия зажмурилась в наслаждении, когда мясистые пальцы падре начали бережно разминать ее обнаженное белое плечо. - О-ох!.. – не выдержала Сильвия. - Больно?! – спросил падре, напуганный ее стоном. - Нет! То есть – да! То есть… когда вы прикасаетесь, мне легче… Падре недоуменно продолжил массаж. - Постойте, папенька, я лягу поудобнее… - Сильвия повернулась на бок, постаравшись при повороте сбросить рубашку ниже. Одна из ее грудей выпрыгнула. Довольная, что это удалось, Сильвия замерла. Падре тоже – на мгновение, бросив взгляд на нежно-белую, трогательно вздрогнувшую грудку дочери. Теперь пришел его черед краснеть, только не притворно, как Сильвии, да и румянец у него был смуглее. Падре, отводя глаза, осторожно попытался поправить рубашку, но Сильвия прижимала телом ее край. - Ах, папенька, у вас такие добрые руки… - вздохнула Сильвия. Падре что-то невнятно промычал. - Не могла бы ты… - он сделал неопределенный жест рукой, Сильвия поняла и проныла: - Ах, я не могу!.. Боль при движении… Позвольте вашей дочери остаться в покое… Падре ничего не оставалось, как продолжать разминать плечо, бросая невольные взгляды на прелестную, созревшую молочную железу своей малышки с напрягшимся розовым островком соска. Приподнявшись на локте, Сильвия взяла своей рукой руку отца и поцеловала ее. Падре ничуть не удивился – его сан делал привычными т......островком соска. Приподнявшись на локте, Сильвия взяла своей рукой руку отца и поцеловала ее. Падре ничуть не удивился – его сан делал привычными такие поцелуи. Но этот поцелуй был необычным. Сильвия употребила не только кончик своего языка, но и пушистые ресницы, щекоча ладонь отца между пальцев...