Порно рассказы
» » » 87 страница

Все рассказы по запросу: «БРАТ И ЕГО ДРУГ»


По Вашему запросу найдено 5441 рассказов (Результаты запроса 861 - 870):

 

 

 

30198 Эмбер из Арканзаса (1 часть)

17

09.02.2013 11199 0 не известен

...плечами. Дома у нее было пять ружей разного калибра, с которыми она охотилась на кроликов и куропаток. Меня тоже стрелять научила — говорила, это должна уметь каждая американка. Вместе с бабушкой жил дядя Джим — младший брат матери, неотесанный мужлан с редкими волосами, слегка прихрамывающий на левую ногу. Рожа у него была такая, что рядом с дядей Джимом и Кинг-Конг смотрелся бы Аполлоном. Он немного повидал мир, когда работал боцманом на Миссисипи. Может, стал бы капитаном, но что-то там у него случилось с одним из матросов, после чего дядя остался хромым, а матрос — мертвым. С тех пор он безвылазно сидела на ферме, иногда вскапывал огород, да разделывал всякую живность, что стреляла бабушка. Остальное время сидел у телевизора, хлестал пиво да смотрел порнуху на старом видеомагнитофоне. Жены у него не было — да и кто бы пошел за деревенщину с холмов- а свои сексуальные потребности удовлетворял рукой. Впрочем, по иным обмолвкам я поняла, что когда бабушка была моложе она нет-нет, да и спала с сыночком — в здешней глуши к инцесту относятся проще. Джим и на меня пялился при каждом удобном случае, особенно на мою попку и ноги. Недаром здесь в ходу злая поговорка: «Американская девственница- это девушка успевшая убежать от своего брата». Но пока Джим меня не трогал — побаивался бабушки. Та очень привязалась ко мне, учила меня всему, что знала, а я ей по хозяйству помогала и бродила с ней по окрестностям. Были, правда дни, когда она категорически запрещала мне увязываться за ней — говорила, что там, куда она идет мне делать нечего. Я и не спорила — в те дни почему-то наступало особое ненастье, ветер завывал в трубе, словно проклятая душа и дождь хлестал по окнам. В один из таких дней, через два года после моего житья на ферме, бабушка и не вернулась. — Дьявол взял свое, — сказал Джим. А я заперлась в своей комнате и проплакала весь день. Сам Джим поминал мать, не просыхая перед телевизором. Теперь никто не запрещал ему делать звук на полную громкость и весь день напролет по всему дому разносились похотливые вздохи и всхлипы, словно у нас в доме проходили сплошные оргии. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, когда дядя засыпал, я пробиралась тайком в зал и глазела на развратных женщин принимавших огромные члены в истекавшие влагой расщелины, полные красные губы обнимавшие налитые кровью головки, белые потоки спермы на искаженных похотью лицах. Мое юное тело бурлило гормонами, между ножек хлюпало от влаги и я, отогнув резинку шортиков, отчаянно мастурбировала. А потом пробиралась в свою комнату, но и там долго не могла заснуть. Дядя подловил меня на четвертый день после смерти бабушки. Он храпел пьяный на диване, а я потеряла осторожность, подойдя слишком близко. На экране стоявшую раком молоденькую блондинку пялили два здоровенных негра: один ухватив за волосы трахал ее то в пизду, то в жопу, а второй насаживал ее голову на свой большой черный хуй. Блондинка похотливо закатывала глаза, подмахивала, сосала и облизывала огромный член, а когда негр вынимал его и бил ей по лицу- жадно ловила ртом белые струи. Мои руки невольно потянулись в шорты и я так увлеклась мастурбацией, что даже не заметила за охами и стонами, что храп прекратился. Я ойкнула, почувствовав как мужская рука стиснула мое тонкое запястье. — Пусти!!! — вскрикнула я, вырываясь из рук Джима. — Грязная девка! Шлюха! — бормотал дядя, силой укладывая меня к себе на колени, — Ходит с голыми ногами, дразнит честного христианина. Тебя надо наказать, да наказать. Шорты мои уже были полурасстегнуты, так что он легко их стянул. Тут же его лапа оказалась у меня между ног, грубые пальцы бесцеремонно вторглись в мою влажную щелочку. Я ойкнула и заизвивалась в его объятьях, пытаясь вырваться. Рука убралась, но только для того чтобы больно хлопнуть меня по заднице. — Маленькую потаскушку не пороли в детстве, — говорил дядя, подкрепляя каждое свое слово размеренным ударом, — поэтому ты и выросла испорченной шлюшкой. Ничего дядя Джим вправит тебе мозги. Получай, шлюха! Задница горела огнем, я дергалась и выла, но в то же время, чувствовала, как по моему телу разливается волна возбуждения. На экране телевизора негры по прежнему трахали свою блондинку и ее стоны и вздохи врывались мне в уши, возбуждая еще больше. Вдобавок в мой живот упирался могучий ствол дяди, выпущенный из расстегнутых штанов. Видно и сам дядя почувствовал это, потому что прекратив бить, спихнул меня на пол и поставил перед собой на колени. Перед моими глазами вырос обвитый венами огромный член- не хуже, чем у порнушных негров. Кожа на головке уже наполовину оголилась и на конце проступали мутные капли. — Давай, шлюшка, порадуй дядю, — произнес Джим. Во мне неожиданно взыграл гонор, при мысли, что я буду сосать этому ублюдку. — Да пошел ты! — я попыталась отстранится, но дядя ухватил меня за волосы и дернул обратно. В этот же момент мою щеку обожгла оглушительная пощечина. — Ты что-то не поняла, шлюха!? — заорал дядя, — здесь все теперь будет по моим правилам! И ты будешь послушной девочкой или я тебя придушу, а тело выкину канюкам. И никто тебя не хватится, потаскушка! Соси мой член и упаси тебя бог задеть его зубами. Он ухватил в пучок мои волосы, пихнул вперед и я, напуганная его агрессией, покорно открыла рот. Огромный член протолкнулся меж моих губ, достав до самой глотки. В ноздри ударила жуткая вонь- дядя не часто мылся. Ухватив меня за волосы, он начал трахать меня в рот. Мой точеный носик тыкался о волосатый лобок дяди, его большие яйца колотились по подбородку, пока огромный орган раздирал мое нежное горло. Было больно и унизительно, я задыхалась, но в то же время чувствовала, что начинаю возбуждаться. При мысли, что мой рот сейчас стал такой же дыркой для ебли, как пизды шлюх из телевизора, я так завелась, что сама начала насаживаться ртом на дядин хуй. Видя, что я уже не сопротивляюсь Джим отпустил мою волосы и я начала сосать и облизывать его член, старясь подражать порноактрисам. Одновременно я запустила пальчики в промежность, теребя влажные складочки. Я кончила, когда и он со стоном разрядился мне в рот солоноватым потоком. Я захлебываясь, глотала, но все же большая часть спермы оказалась у меня на лице и на подбородке. Дядя Джим вынул член у меня изо рта и, взяв в руку, начал легонько бить им по щекам и лицу. — Оближи его, — приказал он. Я послушно начала лизать дядин член от яиц до самого кончика, играя с ним язычком и слизывая сперму. От моих манипуляций дядин боец вновь окреп и налился кровью. Джим сграбастал меня в охапку, бросив на диван и навалился сверху, срывая с меня одежду. — Сейчас дядя Джим сорвет тебе целку, — пыхтя от возбуждения, произнес он. Коленом он раздвинул мне ножки и тут же его огромный член вошел в мою узкую влажную дырочку. Я вскрикнула, когда он порвал мне плеву, но это животное только засмеялось. Задрав мои ноги кверху он жестко и грубо трахал меня, вонзая член так, будто хотел пробить меня насквозь. Его хуй с чавканьем входил в мою пизду, истекавшую смесью женских соков и девственной крови, боль сменялась удовольствием и я, обхватив ногами дядины бедра, уже наслаждалась своим первым сексуальным опытом. Мои сладострастные стоны смешивались с его животными рыками, его грубые лапы мяли мои нежные груди, а из его рта лилась отборная похабщина, заводившая меня еще больше, чем сам трах. Все же дядя был еще не настолько пьян, чтобы трахать меня не думая о последствиях. Когда он понял, что вот-вот кончит, он вынул член и начал спускать на меня — на живот, грудь, лицо. Потом, подхватив с пола последнюю бутылку пива, он ушел в свою комнату, оставив меня валяться на диване — голую и обкончанную с ног до головы. На следующий день дядя отобрал у меня ключ от бабушкиной машины и загнал ее в гараж. Туда же он спрятал и весь бабушкин арсенал, после чего он запер гараж на огромный висячий замок, а ключ спрятал. Сотовый он отобрал еще раньше, да тут и не шел сигнал. После этого Джим обрел, как ему казалось, надо мной полную власть. Жили мы уединенно, до ближайшего поселка было не меньше двадцати миль, причем все по горам. Работы мне прибавилось: я готовила, прибиралась в доме, вскапывала огород, а Джим сидел на диване и пил пиво. Мать оставила ему некоторые сбережения в банке, так что он раз в неделю выезжал в город — за продуктами, пивом и презервативами. Так что я стала дядиной секс-игрушкой. Трахал он меня теперь когда ему вздумается- годы проведенные в дрочке перед телевизором развили его сексуальную фантазию. Джим запретил мне одевать трусики, так что теперь шов на них врезался в мою киску, так что, во-первых, сразу было видно, что на мне нет нижнего белья, а во-вторых, я всегда ходила слегка возбужденная. Джим заставлял ложиться к нему в постель и будить по утрам минетом. Раз в неделю он устраивал мне «разгрузочные дни"- когда мне запрещалось питаться чем-то иным кроме его спермы. За нарушение запрета -порол ремнем. Однажды я готовила на кухне, а Джим вошел, как раз тогда когда я наклонилась, чтобы поднять что-то с пола. Вид моей попки обтянутой шортами так возбудил его, что он тут же прижал меня животом к столу и сорвал с меня шорты. Затем взял со стола масло и смазал мне дырочку ануса. — Сееейчас, детка, ты познаешь новое удовольствие, — произнес он, ухватывая меня за бедра и приставляя головку к его отверстию. Инстинктивно я сжала ягодицы, но получила хлесткий удар по заднице. Головка дядиного члена протолкнулась внутрь и тут же он вошел в меня по самую глубину. Я заорала от боли и тут же получила увесистый подзатыльник. Огромный хуй Джима ходил словно исполинский поршень, от дикой боли я вцепилась зубами в руку, мне казалось, что меня разрывают на части. Однако потом боль стала уходить — вместо этого тело охватывала сладкая истома. Я уже сама начинала подмахивать моему анальному насильнику. Минут двадцать спустя Джим удовлетворенно рыкнул, извергая горячую вязкую жидкость. Похлопав меня по заднице, он, пошатываясь, ушел пить пиво, оставив меня лежать на столе с содранными шортами и голой попой из которой медленно вытекала сперма. Я потом целый день ходила, широко расставив ноги и страдальчески щупая болевший зад. После этого дядя регулярно сношал меня в жопу. Прелюдией к траху для нас стал просмотр порно, во время которого я сидела рядом с Джимом, а он лапал меня, болтая всякую ерунду. Как-то раз мы смотрели негритянское порно — здоровый негр трахал двух черных девушек. — Черномазые классные сучки, — гоготнул дядя, — у меня их много было, пока я ходил по Миссисипи. Лучшие шлюхи — в Новом Орлеане. Это город ебли, город черных сисек и огромных задниц, — он пренебрежительно окинул меня взглядом, — куда тебе до них. В Новом Орлеане человек с головой может здорово развлечься. К тому времени я уже сидела у него между ног и старательно отсасывала, поглаживая набухшие от спермы шары дяди. Джим продолжал говорить про Новый Орлеан- видно было, что город сильно запал ему в душу. — Мог бы там остаться- накопить деньжат, открыть дело. Если бы не подвернулся этот сраный ниггер. Ну и что, что девчонка была его сестрой? Коль уж она такая красотка, да еще и не против была пойти с белым из Арканзаса. Ну, слово за слово, сцепились. Он теперь кормит аллигаторов на дне Миссисипи, а меня списали на берег- хорошо еще хоть не посадили. О дааа, детка давай, — простонал он, привычно разряжаясь в мой рот. Я сноровисто облизнулась и заглянула ему в глаза, ожидая дальнейших действий. Он потом еще часто вспоминал про Новый Орлеан- какие там классные телки, как много праздников, как много туристов, так что и я невольно захотела посмотреть на это чудо-город. Но пока я была в рабстве Джима, об этом приходилось забыть. А потом наступала зима, которая в этом году выдалась необычайно снежной для Арканзаса. Дядя становился все более невыносим: от постоянных пьянок у него начались проблемы с потенцией, что его невероятно злило. Злобу он естественно вымещал на мне. Фантазия его становилась все более болезненной — он связывал меня, порол, цеплял на грудь прищепки- уж больно нравилось ему смотреть как они синеют и разбухают. «Так хоть на сиськи стали похожи"- ржал этот кретин. Где-то он откопал полицейские наручники и тоже приобщил к нашим сексуальным играм. Пару раз он меня чуть не задушил. Тем более, что бабушкины деньги постепенно заканчивались, да и выезжать в банк становилось все труднее — зима и впрямь разыгралась не на шутку. Джим и не думал урезать себя в еде и пиве, которым он запасся заранее — взамен он участил для меня «разгрузочные дни». Последней каплей стал день, когда Джим, будучи особо не в духе придрался ко мне за холодный завтрак. Не успела, я опомниться, как он содрал с меня одежду, подтащил к двери и выкинул голой на мороз. Через окно он наблюдал, как я молотила кулачками в запертую дверь, вся синяя от холода и ржал как дебил. Наигравшись, он пустил меня в дом и погнал в горячую ванну, куда вскоре пришел и сам. Тут меня прорвало — я кричала, била его кулаками, угрожала — он только избил меня и трахнул прямо в ванне. Джим был уверен, что отрезал мне все пути к сопротивлению или к бегству. Но он не знал, что еще летом я нашла на чердаке какие-то книжки и тетрадки, исписанные от руки. Я сразу узнала почерк бабушки и поняла, что наткнулась на ее колдовские записи. Тогда у меня и в мыслях не было читать их, но теперь ненависть к Джиму пересилили суеверный страх. Я перенесла их в свою комнату и читала тайком, пока Джим валялся пьяным перед телевизором. Как-то глубокой ночью, я вылепила из глины человеческую фигурку и прилепила на нее клочок волос с головы Джима. Глину я смешала с дядиной спермой- уже ее-то мне было достать куда проще чем кровь. А обрезки его ногтей валялись по всему дому. Затем я вышла в лес и на заснеженной поляне, стуча зубами от холода, проткнула куклу иголками и прочитала заклинание из книги Хелен Марш. Наутро Джим не проснулся — он сидел на диване с открытым ртом и бутылкой в закоченевших пальцах. В этот же день пошел такой снег, какого не было в этих краях почитай больше века. Ветер завывал как сотни проклятых душ, бросая в окна пригоршни снежинок, за которыми было почти ничего не видно. Словно и не в старом добром Арканзасе все это было, а на какой-то Аляске или Юконе. Выбраться отсюда было невозможно — я попыталась выйти, но меня чуть не замело в пяти шагах от порога. А на следующий день кончилась еда. Тело Джима я отволокла в подвал в первый же день. Сейчас же я спускалась в промерзший погреб с найденными на чердаке топором и большим ножом. Дядя лежал на полу, с искаженным от ужаса лицом, держа бутылку в судорожно сжатых пальцах. — Ну, что Джим, — произнесла я, — готов еще раз покормить свою развратную племянницу? От этой тупой шутки мне стало очень весело: я буквально согнулась пополам от истеричного смеха. Отсмеявшись, я приступила к делу. Немало времени прошло прежде чем я сумела, разделать эту тушу, но зато я теперь была с мясом. Первое, что я сделала- отрезала Джиму его чертов хуй, вместе с яйцами и поджарила на сковороде. В тот день я впервые смогла нормально поесть. Первые пару дней я, правда, плохо спала- то мне снилось, что по комнатам бродит полуобглоданный труп, то в вое метели мне слышались какие-то голоса и угрозы. Но потом привыкла — недаром же внучка ведьмы. Я же говорила — в здешних краях на многое смотрят проще. Через несколько дней буран прекратился и выглянуло солнце. Стало стремительно теплеть- будто демон холода разжал ледяной кулак в котором он держал Озарк. Уже через несколько дней царил обычный климат для этих мест. Я перерыла весь дом и нашла ключи от гаража, затем выгребла все деньги, что были в брюках Джима, а то, что осталось от него- сложила в холодильник. Книги и тетрадки я спрятала там же- не хотелось больше связываться с колдовством, погубившим мою бабушку. Одного раза вполне достаточно. Сев в машину я повернула ключ и начала выруливать на подъездную дорогу, ведущую к шоссе. С каждым новым километром, я все сильней чувствовала, как проясняется у меня в голове, как оставляет меня безумие, владевшее мною последние месяцы. Моя новая жизнь в большом мире только начиналась. Ехать я собиралась аж до самого Нового Орлеана- уж больно запали в душу дядины рассказы об этом городе. Но вот бензину у меня хватило только до Литтл-Рока. Подсчитав дядины баксы я поняла, что деньги и бензин у меня кончаться раньше, чем я выберусь из Арканзаса. В общем, добралась я кое-как до конторы, где можно было заложить мою колымагу, получила двести долларов. Перекусив в ближайшем Макдональдсе, я села у стены, чтобы перекурить и подумать, как добираться до Луизианы. Ехать в автобусе мне не хотелось, а на самолет не хватило бы денег. Улица на которой находился Макдональдс выходила прямо на речной порт, где стояло несколько крупных барж, сновали катера и моторные лодки. Смутная пока еще мысль забрезжила в меня в мозгу, я вскочила на ноги и пошла к реке. Среди многих судов, мне приглянулся небольшой кораблик- катер или еще что-то (я в них не разбираюсь), стоящий чуть в стороне от остальных. Выкрашенный в яркий желтый цвет, маленький и компактный, он невольно притягивал взор. Над рубкой- я правда еще не знала, что она так называется- реял флаг: большое оранжевое полотнище на котором было что-то небрежно намалевано, белой и черной краской. Я сначала не поняла, что это, а когда разобрала- громко фыркнула. На флаге красовались в профиль две округлые жопы, черная и белая обращенные друг к другу ягодицами. — Нравится, красотка? — послышался позади меня дово......флаге красовались в профиль две округлые жопы, черная и белая обращенные друг к другу ягодицами. — Нравится, красотка? — послышался позади меня дово...