Порно рассказы
» » » 462 страница

Все рассказы по запросу: «БРАТ ЖЕНА НА СТОЛ»


По Вашему запросу найдено 4635 рассказов (Результаты запроса 4611 - 4620):

 

 

 

 

43972 Сестра Нэнси из Округа Коксвилль

28

18.11.2015 9413 5 Greed

...свою фамилию на фамилию своего прадеда, ирландского иммигранта, но ее лицо и фигура все равно оставались коксвилльскими в каждой клетке ее организма. В свои 23 она была намного моложе остальных монахинь. Однажды один женатый мужчина средних лет ошеломленно уставился на нее, стоявшую с другими сестрами на сборе пожертвований, озадаченный тем, что могло заставить столь юную, прекрасную и одаренную подобной грудью особу дать обет безбрачия. Практически все женщины Коксвилля обладали грудью намного крупнее средней - в середине 90-х исследователи установили, что всем коренным женщинам данной местности свойственен этот рецессивный ген. Сестра Нэнси определенно не была исключением - свое монашеское одеяние, которое всем закупали оптом, она всегда отдавала на переделку Сестре Ассумпте, монастырской швее. Черное одеяние облегало бедра и спину, но нужно было утягивать его на талии, чтобы ничего не тряслось, пока не появлялась необходимость ослабить хватку и поправить сместившиеся огромные груди Сестры Нэнси. В результате, монашеское одеяние выглядело на ней, словно краска-аэрозоль на ее превосходной, напоминавшей песочные часы, фигуре. Сестра Нэнси дала обет безбрачия пять лет назад, после того, как ее первые и единственные отношения закончились плачевно. Воспитанная благочестивой христианкой, она встретила и полюбила Эдриана в летнем лагере, учрежденном церковью, когда им обоим было по 16. Верные своим убеждениям, они не заходили дальше поцелуев первые 2 года, что были вместе, и Нэнси была уверена, что они обязательно поженятся и будут счастливы до конца своих дней. Однако со временем Эдриан становился все более и более настойчив, считая, что воздержание, которое они соблюдали, бессмысленно, что Господь хочет, чтобы они были счастливы друг с другом и в физическом смысле слова. В месяц, когда ей исполнилось 18, Эдриан заявил, что пришло время для интимной близости. Наивная и, если она была честна сама с собой, более чем немножко проявлявшая интерес к своему организму, Нэнси окончательно сдалась. Однажды вечером, после просмотра кинофильма, Эдриан своим десятисантиметровым членом, защищенным презервативом, лишил ее девственности на заднем сиденье автомобиля своего отца. Она смотрела на его глупую ухмылку, когда он вошел в нее и вышел уже минуту спустя. Его ладони были на ее огромных сиськах, на лице блуждало выражение неожиданного наслаждения, пока она лежала под ним, удивляясь тому, из-за чего столько шума ходило вокруг этого секса. Тем не менее, Эндриан, по видимому, получал удовольствие от этого и Нэнси позволила ему повторить это еще дважды в течение следующей недели, считая это тем долгом, который она обязана будет выполнять, когда выйдет замуж. Но свадьбе не было суждено случиться - через неделю после лишения Нэнси девственности Эдриан перебегал дорогу и был сбит автобусом, перевозившим группу по изучению Библии. На одной из его сторон было написано: "Разврат - это проделки Дьявола!" Нэнси приняла это как Знак Божий, поняла, что то, что они совершили - неправильно. Уже через две недели она пришла в Монастырь Сестер Милосердия, решив посвятить свою жизнь образованию чернокожих бедняков Вестсайда. Она удивляла монахинь, да и себя, не только усердием в труде, но и тем, как отзывались о ней ученики. В основном, она преподавала английский язык, но когда было нужно, помогала и с другими предметами, что монахиням было приятно наблюдать - хоть поначалу она и была одного возраста со своим классом, в целом молодежь Вестсайда относилась к ней с уважением. Но ни Сестра Нэнси, ни остальные монахини не знали, что заставляло студентов мужского пола не бездельничать в классе, а усердно самосовершенствоваться. Каждый парень, посещавший ее класс, тратил долгие часы, разглядывая ее огромные сиськи, втиснутые в облегающее монашеское одеяние, и гадая, как бы сестра выглядела без него. С тех пор уроки Сестры Нэнси стали знамениты среди всей вестсайдской молодежи. Теперь, спустя пять лет, как она примкнула к монастырю, Сестра Нэнси была рада тому, как сложилась ее жизнь. Уроки, которые она вела вместе с другими, были благотворительными. Естественно, со временем в школе стало обучаться все больше и больше учеников и в эти дни их было пол-дюжины. "Если сможете прочитать четвертую главу к следующей неделе, это было бы замечательно," сказала Сестра Нэнси, вытирая с доски. Класс ничего не ответил - каждый из шести студентов восхищенно глазел, как в тугом одеянии раскачиваются ее огромные груди, пока она широкими взмахами стирала с доски свои записи. Сестра Нэнси, улыбаясь, повернулась к ним лицом, ее розовые губы искрились капелькой блестящей помады (единственной косметикой, которой она пользовалась), голубые глаза сияли, а симпатичная миниатюрная родинка чуть ниже ее правого глаза аккуратно завершала ее совершенство. Ее руки были сомкнуты на ровном, плоском животе, большой золотой крест, висевший на цепочке вокруг шеи и качавшийся у рук, выпирал вперед из-за внушительных размеров ее груди. "Кстати, тем из вас, кто посещает класс математики, должна сказать, что завтра урок буду вести я. Сестра Мэри-Энн плохо себя чувствует". Пятеро молодых людей застонали от разочарования, сожалея, что не выбрали математический класс, ведь они могли больше времени проводить с Сестрой Нэнси. Лайнус Джефферсон усмехнулся про себя, внезапно представив себе завтрашний урок. "Спасибо вам всем за участие," сказала Сестра Нэнси, переводя взгляд на каждого из них. "С большинством из вас мы встретимся на следующей неделе". Черные парни из Вестсайда стали тихо выходить из кабинета, украдкой бросая взгляды на потрясающе слаженную монахиню. Их друзья и близкие были бы сильно удивлены тем, как робко они шагали - меньше чем через час они будут стоять около своих трейлеров и жилья для неимущих, желающие забить косячок, кричащие друг на друга и прохожих, ругаясь и дерясь. Проводив их, Сестра Нэнси принялась за мытье полов. Она прекрасно осознавала, что выглядит весьма неплохо, но все еще наивная она понятия не имела, почему ее студенты так прилежно ведут себя на уроках. Она предпочитала верить, что они искренне хотят учиться и использовать свой потенциал. Оставшуюся часть дня сестры провели, выполняя административную работу в офисе, и произвели уборку монастыря перед скромноҋ, но вкусной вечерней трапезой. Когда Сестра Нэнси удалилась в свою комнату, буря, весь день обещавшая вот-вот начаться, все-таки разразилась, проливной дождь забарабанил по всему городу. Она постояла у окна, наблюдая за дождем, перед тем как раздеться, отутюжить свою по обыкновению растянувшуюся одежду и лечь в постель голышом, ее короткие белокурые волосы слегка смялись от того, что весь день были скрыты под шапочкой. Она прошептала тихую молитву и медленно провалилась в сон. † † † † † Сестра Нэнси шла по темному городу, размышляя, почему она проснулась и почему она на улице, когда все остальные давно спят в своих постелях. Она брела вдоль Главной Улицы, пока не достигла старого дуба у здания муниципалитета, она слегка вздрогнула, заметив пустую петлю, болтавшуюся с ветки. Под деревом стоял высокий, мускулистый человек, почти невидимый под тенью дерева, но монахиня была уверена - он улыбался ей. "Здравствуйте!" сказала она, шагнув чуть ближе. "С вами все в порядке?" "Слава Дамбалле," сказал мужчина, его голос был глубокий и насыщенный. Он поманил ее и Сестра Нэнси догадалась, что его кожа была темной не только из-за тени. Она не была расисткой - всю свою жизнь она посвятила образованию и помощи чернокожим, - но от мысли подойти ближе к черному человеку во тьме ее охватил страх. "Нет, я не могу," сказала она. Мужчина снова поманил ее и она вдруг очутилась рядом с ним под одним деревом, лишенная возможности двигаться. Он опустил огромную, мускулистую руку на ее талию и притянул к себе, ее огромные сиськи придавило обнаженными стальными мышцами, его рука проскользнула вниз и сжала одну из ее крепких ягодиц. Она все еще не могла разглядеть его лицо, но точно знала, он смотрит на нее с дьявольским, алчным оскалом. Он дотянулся свободной рукой до листвы и тут же опустил, в его ладони было яблоко, зеленое и блестящее даже в тени дуба. Он протянул его девушке, на фоне его больших, темных пальцев яблоко выглядело меньше, чем было на самом деле. "Прими мой подарок," - мягко произнес он. "Мне нельзя," ответила Сестра Нэнси. Но вопреки своим словам, она взяла плод и сжала в своей маленькой ладони, и почувствовала его теплое биение, он был и крепким, и упругим одновременно. Она закрыла глаза и поднесла его ко рту, но вместо того, чтобы откусить, она стала вбирать его в рот, посасывая и проводя языком вокруг плода. Открыв глаза, она обнаружила себя стоящей на коленях перед темным человеком, держащей и сосущей его огромный член, в то время, как он медленно продвигал свой член назад и вперед сквозь ее губы. Он был гигантский, длиннее и толще маленького члена Эдриана и намного-намного длиннее, чем любой пенис когда-либо существовавший, она была уверена в этом. Цвет темного шоколада подтверждал, что мужчина был чернокожим. Несмотря на то, что она давала уроки цветным, она и в мыслях вообразить не могла о каком-либо сексуальном контакте с ними. Она ведь была коксвилльской девчонкой, ни одна женщина из Коксвилля ни за что не стала бы заниматься сексом с черным. А теперь - Сестра Нэнси охотно и страстно продолжала сосать его огромный фаллос, а он стоял над ней и ухмылялся, лишь зубы его сверкали во тьме. Она двигала головой назад и вперед с этой гигантской штукой во рту, вбирая ее настолько, насколько было возможно, не желая останавливаться, даже если вспышка молнии ударит в дерево над ними и охватит его огнем. В оранжевом свете преисподней Сестра Нэнси легла на спину и позволила этому громадному черному мужчине сорвать с нее ее одеяние, оставив ее обнаженной и ожидающей своей участи. Он опустился между ее ног. Его чудовищный член начал змеиться, приближаясь к ее изголодавшейся киске, как вдруг густой туман опустился с горящего дерева, окутав их обоих холодной, белой пеленой, которая заглушила экстатический всхлип монахини, когда темный человек начал трахать ее. † † † † † Сестра Нэнси проснулась. Ее сочное, соблазнительное тело было покрыто тонкой пленкой пота, она не могла помочь себе, лишь извивалась от восторга, сжимая свои сиськи. Соски, набухшие и окрепшие, стали вдруг чувствительными как никогда. Она откинулась на спину и стала притягивать сиськи к лицу, высунула язык чтобы лизнуть их, но за долю секунды до того, как они соприкоснулись, Сестра Нэнси неожиданно осознала, что происходит, и немедленно остановилась. Она присела на кровати, все еще сжимая свои большие груди, и поняла, что никогда раньше не чувствовала себя такой похотливой, даже в тех коротких отношениях с Эдрианом. Ей вспомнился этот сон - чернокожий мужчина с огромным членом под дубом - отсос его длинного фаллоса - охотное позволение ему оттрахать ее им, пока белая мгла не накрыла их. Отпустив одну из своих сисек, она провела рукой вниз по животу до аккуратного пучка светлых лобковых волос, которые она постоянно подравнивала, и обнаружила, что ее половые губы были горячие, мокрые и вздувшиеся. В сознании вспыхнула картинка - она лежит голая в своей постели, одна рука тремя пальцами активно работает в ее киске, входя и выходя. Картинка исчезла так же быстро, как появилась, сменившись другой - бородатый чернокожий мужчина лежит чуть выше ее, а его огромный член скользит в ее ладонях. Как это легко, подумала она, лежать здесь и трахать пальцами свою бедную, похотливую, заброшенную киску. Мысленно встряхнув себя, она убрала руки от своего тела и произнесла быструю молитву, в которой говорится о неуместности таких порочных мыслей, если не сказать больше. Затем Сестра Нэнси надела ночную пижаму, достала из шкафчика полотенце и направилась в общую душевую. Ничто так не убивает либидо, как окружение голых 70-летних монахинь, подумала она прежде, чем остановиться от изумления, не понимая, откуда у нее могли появиться подобные мысли. † † † † † Позже, после душа (она благодарила Господа за, что в душевой оказалась старая Сестра Кончита, иначе, намыливая свое тело, Нэнси не устояла бы перед искушением неистово оттрахать себя пальцами) она заметила, что густой туман распространился по всему монастырю. Она выглянула в окно своей комнаты с распахнутыми шторами и смогла ясно разглядеть что-либо лишь на расстояние в несколько шагов от здания. Ночной сон вспыхнул в ее сознании и она вспомнила, что точно такой же туман спустился со старого дуба и окутал ее и того чернокожего мужчину, когда они трахались. "О Господи, что это значит?" спросила она, не уверенная точно, к кому она обращается, к себе или Богу. Одевшись и позавтракав, Сестра Нэнси присоединилась к собранию, на которое созвала всех Мать-Настоятельница. "Похоже, что сегодня мы студентов не увидим," сказала она собравшимся сестрам. "Я позвонила в полицию и мне сообщили, что это не такая чрезвычайная ситуация, но все же не следует передвигаться по городу, пока туман не исчезнет… Не думаю, что кто-нибудь из наших бедных мальчиков или девочек захочет приехать сюда, поэтому, похоже, что сегодня у нас выходной. Порадуйте себя, сестры," сказала она, отпуская монахинь. Сестра Алисса - миловидная монахиня лет за 40, сидевшая рядом с Сестрой Нэнси, с которой Нэнси подружилась в свои первые дни в монастыре - поспешила поднять руку прежде, чем разойдутся остальные. "Извините, Мать-Настоятельница, я просто хотела поинтересоваться, когда вернется Отец Робинсон?" "Должен вернуться на следующей неделе. Может, я могу чем-нибудь помочь вам?" спросила Мать-Настоятельница. "Нет, нет, все в порядке," ответила Сестра Алисса. Она повернулась к Нэнси и, слегка смущаясь, прошептала. "Мне срочно нужно исповедоваться". "Почему?" спросила Сестра Нэнси. Ее подруга, как и любая другая монахиня здесь, была безупречным образцом христианки. Сестра Алисса покраснела под своим платком и, оглядевшись вокруг, прислонилась поближе и шепотом сказала "Мне приснился очень необычный сон прошлой ночью. Очень порочные мысли, каких у меня еще не было с тех пор, как я переступила порог этого монастыря. Я проснулась этим утром почти что… почти что… дотронулась до себя, думая об нем". "О нем?" спросила Сестра Нэнси, внезапно подумав о темном человеке из собственного сна. "Мужчина, чернокожий мужчина," прошептала Сестра Алисса полупотрясенно, полуоживленно. "И у него был гигантский…" "Пойдемте, Сестры", сказала одна из самых старых монахинь, оказавшись около них. "Мать-Настоятельница может и дала нам выходной, но Сестре Алиссе нужно помочь мне на кухне". Алисса отошла от Нэнси, которая оглянулась на других монахинь, гадая, скольким из этих женщин приснился такой же сон, как и у нее. Одна или две из них - особенно молодые Сестры - выглядели слегка смущенными, они поспешили вернуться в свои комнаты, и Сестра Нэнси, кажется, подозревала, чем они займутся, вернувшись в них. Эти мысли заставили ее задуматься и о собственной комнате и о том, чем можно занять себя в течение этого дня. Возможно, в своей комнате… в своей постели… действительно ли так ужасно совсем немножко позволить это себе? Она не использовала бы свои пальцы - это грешно, - но там на тумбе возле кровати стояла большая свеча… Едва Нэнси и монахини покинули актовый зал, в дверь постучали. Сестра Марта зашагала, опираясь на свою трость, и открыла главную дверь. В тумане стоял крупный, мускулистый мужчина, его одежда блестела от капель, его угольно-черная кожа была немного влажной после поездки в тумане. "Эй, Сестра," сказал он. "По ходу, тут должен был быть урок математики с Сестрой Нэнси". Старая Сестра Нэнси повернулась к Нэнси, которая уже стояла позади нее. "Похоже, это один из твоих студентов, дорогуша," добродушно сказала монахиня. Сестра Нэнси улыбнулась Лайнусу Джефферсону и он, шагнув внутрь, обаятельно улыбнулся в ответ, но тут же его глаза расширились от неожиданности - он ясно увидел, как она на мгновение бросила заинтересованный взгляд на его промежность. Нэнси слегка покраснела, осознав, что только что сотворила… она действительно разглядывала его пах, чего никогда раньше не делала. Из-за влажности тумана его фиолетовые спортивные штаны прилипли к коже и было видно, что что-то продолговатое и тяжелое свисало по его правой ноге. Если бы нет тот ночной сон, она бы приняла это за что-нибудь вроде палки или молотка или еще чего-нибудь в его кармане. Но сейчас Сестра Нэнси была в изумлении - если то, что она только что мельком увидела, действительно пенис… разве такие большие бывают не только во сне? "Сестра Нэнси?" нарушила ход мыслей девушки Сестра Марта. "Ох, извините. Лайнус, хорошо, что вы пришли," сказала Сестра Нэнси, указывая на коридор, ведущий в ее классную комнату. "После тебя, Сестра," сказал Лайнус и ухмыльнулся, когда она прошла вперед, дав тем самым ему возможность понаблюдать, как при каждом шаге покачивается ее хорошенькая, соблазнительная задница. Когда они оказались в классе, Лайнус занял место в переднем ряду, а Сестра Нэнси села за учительский стол. Они смотрели некоторое время друг на друга, улыбаясь. Лайнус знал, в дверях она точно смотрела на его штуку, и не мог упустить такого шанса - впервые самая горячая женщина, которую он знал, бесстыже глазела на его большой хуй. Об этом он мечтал с тех пор, как начал посещать монастырь. Это означало, что он был ей небезынтересен… по-любому! Сестра Нэнси отвернулась от него, ее сознание было наполнено картинками из сна, но вместо безликого чернокожего мужчины под дубом она представляла молодого Лайнуса. Это Лайнус ухмылялся, глядя на нее сверху вниз, пока она сосала его член… это Лайнус вбивал свое огромное орудие в ее киску, пока она содрогалась в экстазе. Она одернула себя, прервав эту игру в гляделки. Ни в коем случае нельзя думать такое о студенте, предостерегла она себя. "Вы принесли свои учебники, Лайнус?" спросила она. "Конечно," ответил Лайнус и достал пару учебникоа из своего рюкзака. "Отлично, тогда откройте то место, где вы остановились с Сестрой Мэри-Энн в прошлый раз. Если есть какие-нибудь вопросы, можете смело их задавать". Лайнус усмехнулся. Он никогда не был застенчивым мальчиком, но по какой-то причине этим утром он был уверен в себе больше, чем обычно. "Да, у меня есть вопрос," сказал он, уставившись на миленькую молодую монашку. "Почему ты посмотрела на мой хуй, когда я пришел?" спросил он и расплылся в улыбке. "Что?" Нэнси покраснела до ушей. "Я не понимаю, о чем вы. Я бы никогда… То есть, вы же студент". "Конечно, конечно. Ты никогда не видела его," сказал Лайнус. Он схватил свои штаны и стянул в области правого бедра. Сквозь ткань четко угадывались очертания его тяжелого члена, занимавшего почти две трети расстояния от основания до колена. Глаза Нэнси шокированно распахнулись, словно она приняла этот член в себя. "Ну что, теперь ты видишь его, не так ли?" Нэнси подняла на него глаза, поняв, к чему все это. "Лайнус, пожалуйста, не делайте этого," произнесла она. "Я монахиня, ради Бога". "Самая охуительная телка, вот ты кто," ответил Лайнус. "Одна из тех телок, которые реально способны заценить что-то вроде этого", сказал он поглаживая свое длинное достоинство. "Мистер Джефферсон, прекратите," убеждающе заговорила Сестра Нэнси. "Вы всегда были прекрасным студентом. Пожалуйста, не разрушайте этого". Ухмылка Лайнуса ослабла и он вернулся к своим учебникам. "Ладно," сказал он, не глядя на нее. "Но мы оба знаем, что ты хочешь меня". Сестра Нэнси взяла учебник со стола Сестры Мэри-Энн, перелистнула страницы, стараясь игнорировать своего привлекательного, высокого, сильного студента, и стала читать. Это было нехорошо. Впрочем… сознание снова переключилось на сон из прошлой ночи. …В окружении тумана, темный, скрытый в тени, мужчина трахал ее своим фаллосом, которому позавидовал бы сам Дьявол. Он вдалбливал свой гигантский хуй в ее почти невинную киску все глубже и глубже, раз за разом легко доводя ее до оргазма, о котором она знала лишь из разговоров с одноклассницами, но которого так ни разу и не испытала с Эдрианом. До этого момента, она и думать не смела о сексе с чернокожим, теперь же любовник из ее сна, судя по всему, разжег в ней то желание, которое теперь стремилось осуществиться. Но как она могла? Она ведь монахиня, та, что повенчана с Иисусом. Похоть была единственной причиной, руководившей ею в конце того жаркого сна, после которого она была готова оттрахать себя пальцами, а буквально десять минут назад она размышляла о том, чтобы сделать это свечой. Даже в душе ей было неимоверно сложно перестать думать о темном человеке и огромном размере его пениса… Кажется, у Лайнуса он также огромен. Сестра Нэнси очнулась от своего видения и увидела, как Лайнус ласкает себя, равномерно потирая свою промежность. "Мистер Джефферсон, и что же это вы делаете?" Лайнус отдернул руку. "Прости, Сестра. Ничего не могу с этим поделать. Я такой похотливый," сказал он с улыбкой. Сестра Нэнси опустила глаза на его вздувшиеся штаны. "Достань его, дай ему подышать," произнесла она, облизывая свои губы. "Что??" не поверил своим ушам парень. "Ты слышал," сказала Сестра Нэнси, сама не веря своим ушам. "Достань его. Позволь мне… позволь мне увидеть его". Шутка это или сон, Лайнусу было все равно - нельзя упускать такую возможность. Он приподнял свою задницу и спустил спортивные штаны до колен, обнажив свой толстенный, извитый венами член, покоившийся на бедре. Гигантский ствол запульсировал и увеличился в размере, когда он взял его в руку и вздрочнул, вглянув на грудастую монашку. "О мой Бог," тихо произнсла Нэнси. "Он… он огромен". Лайнус усмехнулся. "Где-то около фута," гордо сказал он. "И охуенно толстый. Хочешь увидеть его поближе, Сестра?" Он поднял свой член вверх и взмахнул им. Сестра Нэнси задумалась лишь на долю секунды перед тем, как выйти из-за учительского стола и подойти к Лайнусу. Они посмотрели друг другу в глаза, затем она опустилась перед парнем на колени и увидела его толстый черный член прямо перед собой. "Он такой большой," выдохнула она. "По ходу, ты никогда не видела хуя, а, Сестра?" спросил Лайнус. Он провел рукой по своему члену и из отверстия потекла прозрачная смазка, которую он стал размазывать по головке. Его рука плавно двигалась вдоль жилистого ствола. "У меня… у меня был бойфренд… до того, как я стала монахиней," тихо сказала Нэнси, наблюдая, как его рука медленно скользит по члену. "Белый?" "А-га". "Охуеть, значит, я был прав. Ни у одного белого нет такого хуя, как этот. Я прав?" Сестра Нэнси кивнула, ее глаза не могли оторваться от его члена. "Он у него большой?" спросил Лайнус. "Десять сантиметров," улыбнувшись, ответила она и Лайнус захохотал. "Десять? Когда у него стояк?" она снова кивнула и Лайнус расхохотался еще громче. "Охуеть, Сестра, теперь понятно, почему ты стала монашкой. Но вы все равно не сдавались, не так ли?" Лайнус взял свой член за основание и наклонил к этой шикарной монашке. "Почему бы тебе не отсосать этот большой ниггерский хер, Сестра?" Глаза Сестры Нэнси округлились от такого предложения и на мгновенье Лайнус подумал, что зашел слишком далеко. Его самоуверенность пошатнулась… Это Коксвилль. Черное с белым здесь не сочетается. Когда-то давным-давно его деда избили чуть ли не досмерти только за то, что посмел взглянуть на сисястую белую девушку, прогуливавшуюся по улице. А сейчас он решил, что одна из самых прекрасных женщин в городе - и самая охуительная монашка, - просто возьмет и начнет сосать его хуй только потому, что он попросил ее об этом. Неотрывно глядя на него, Сестра Нэнси подалась вперед и своими пухлыми, розовыми, блестящими губами поцеловала головку гигантского члена. Она начала двигать своими сжатыми губами из стороны в в сторону, растирая лоснящийся фиолетовый набалдашник и размазывая смазку. Лайнус недобро улыбнулся. "Тебе надо открыть рот, Сестра," сказал он. Сестра Нэнси медленно раскрыла свои губы и Лайнус двинулся вперед. Громадная шишка скользнула между губами. "Вот так," сказал он. "Раскрой свои волшебные губки пошире". Пышногрудая монашка сделала это и тут же удивленно пискнула, почувствовав, как большая, набухшая головка проникла в ее рот, всей своей массой давя на язык. Она посмотрела на Лайнуса, который буквально вчера ничем не отличался от остальных ее студентов и которому она просто помогала выбраться из нищеты. Она думала о нем, совершающем что-то подобное… думала о......не отличался от остальных ее студентов и которому она просто помогала выбраться из нищеты. Она думала о нем, совершающем что-то подобное… думала о...